— Трижды. Отказаться можно только трижды.

— Принято. Итак, мой вопрос: ты влюблён в Росинду, дочь её матери?

Аратэ издал какой-то странный звук, похожий на кряканье уточки, застигнутой врасплох.

— Ну… да… она мне нравится, — пояснил осторожно.

— Это неполный ответ. А за неполный ответ штрафной вопрос: а ты ей? Какие у вас были отношения?

— У тебя в предках лепреконов случайно не было? — ворчливо полюбопытствовал рыжик.

— У меня в предках была Орда. Это покруче всяких там лепреконов. Итак, свой вопрос ты задал. Так что у меня — два.

— Ты вообще в курсе, что такое ритори…

Но он вовремя спохватился и сам себя перебил:

— Это не вопрос. Да, я влюблён в благороднейшую Росинду, дочь её рода, и Росинда, сколько могу судить, не хранит ко мне равнодушия.

— Вы целовались?

— Э, это новый вопрос!

— Нет, это уточнение. Вопрос был: какие у вас отношения. Внятного ответа я не услышала.

Аратэ по-лисьи сердито засопел.

— Да, мы целовались. И нет, свою честь прекраснейшая мне не отдала, если вдруг тебя именно это интересует.

В его голосе прозвучала какая-то совершенно детская обида. Я сначала подумала — на Росинду, которая не подарила рыжику свою честь, а потом сообразила — на меня. Он обиделся на меня, что я его переиграла на его же поле. И мысленно поздравила себя. Так держать, иго!

— Какие у тебя отношения с Харлаком? — мстительно уточнил лепрекон. — Почему он смотрит на тебя, как хорёк на яйцо?

Да? А он смотрит?

— Никаких, — честно призналась я. — У нас нет никаких отношений, хотя, мне кажется, Харлак, сын своего отца, ко мне относится с некоторой симпатией. Ну, по крайней мере, без желания навредить. На турнире можно погибнуть?

— Разумеется. Из какого мира тебя привёл магистр Литасий?

— Я не знаю, как называется мой мир у вас. У нас он никак не называется. С кем мы будем соревноваться на турнире?

— Э, нет. Ответа не прозвучало. Знаешь или не знаешь — твои проблемы. Штрафной вопрос: у тебя есть жених?

Мне вспомнился Паша, и снова стало как-то печально на душе.

— Нет, — ответила я, не удержав грустный вздох.

— Но был?

— Это новый вопрос.

— Это вопрос вместо вопроса про мир.

Жук. С таким нужно держать ухо востро.

— Был, — неохотно призналась я.

— И кто кого бросил?

— С кем мы будем соревноваться на турнире?

Аратэ хмыкнул. Ну да, ну да. Я считаю. Нечего лезть вне очереди.

— С Летним двором. Три зимних академии против трёх летних. Так кто кого бросил?

— Бросили меня. Что достанется победителю?

— Служба Мёртвому богу. Почёт. Прощение. Куча всяческих ништячков. Из-за ножек?

— Нет, — коротко отрезала я.

Хотя тут, как посмотреть… Но я была девушкой честной. Бросил Паша меня раньше, чем я стала калекой. Прямо там, в санатории, куда мы поехали отмечать помолвку, он очертя голову влюбился в мою подругу, златовласую красавицу Катю. Не сводил с неё взгляда, смеялся каждой шутке, а когда я привлекала его внимание, смотрел словно сквозь меня, не понимая, чего я хочу.

Боль, режущая, горькая, словно желчь, уже ушла. За эти четыре года она сменилась печалью, но в моменте… Мне снова вспомнился тот день, и даже слегка затошнило от эмоций.

Как порядочный человек, после моего падения Паша, конечно, не бросил меня, навещал в больнице и пытался делать вид, что всё по-прежнему, но…

Но.

Это было так невыносимо больно, что я его прогнала. Сейчас обида ушла, да и какой в ней смысл? Ведь сердцу не прикажешь. Чего уж тут. А жалость вместо любви мне не нужна. И всё же на душе стало тяжело.

— Какая выгода магистру Литасию в победе?

— Если победит его академия, он станет главным жрецом Мёртвого бога. Ты девственница?

— Нет, — хмыкнула я.

С Пашей у нас всё было серьёзно. Ээжа, конечно, пришла бы в ужас, если бы узнала, но… Всё же я — ребёнок своего времени, выросший среди цивилизации, а не где-то в глухом селе.

— А что, это важно? — не удержалась от ехидства и тотчас прикусила губу, но было поздно.

— Нет, — быстро ответил Аратэ и задал свой вопрос: — В своём мире ты бедна или богата?

— Средне. Сейчас у нас не очень важное материальное положение, но когда я вернусь, то смогу работать. Даже если не получится в спорт, всё равно…

Он вдруг повернулся набок, и моя голова оказалась на его локте. Уставился с любопытством в лицо:

— Работать?

— Да, в нашем мире женщины тоже работают, как и мужчины. И способны прокормить себя самостоятельно. Если Эрсий — принц, то почему он здесь?

— Потому что его мать пыталась убить Мёртвого бога.

— Своего мужа? — опешила я.

Лепрекон с недоумением посмотрел на меня:

— При чём здесь отец Эрсия?

— Разве его отец не король?

— Нет. Его отец — принц. Был. До того, как его отдали на съедение дракону, конечно.

— А мать…

— Ослеплена и заточена в башне, разумеется. У тебя есть братья и сёстры?

— Да. Нас четверо. Побеждает команда или один человек?

«Скажи, пожалуйста, что команда!» — я с тревогой вгляделась в его лицо. Аратэ ухмыльнулся:

— Победитель может быть только один.

Понятно. Никакого тебе золота, серебра, бронзы. Или всё, или ничего. Получается…

— А что будет с Эрсием, если он не победит?

Я не понимала, почему мне важно было получить ответ. Какая разница? Но даже не моргнула, пока Аратэ не выдал равнодушно:

— Да ничего особенного. Отошлют в Долину Чудовищ охранять границы империи. Если, конечно, там враги его не сожрут. У меня пока всё с вопросами. Нет вопросов, нет и ответов. Твой был последним. Значит, мой вопрос следующий. Это на случай, если мы продолжим. А сейчас давай спать.

Он повалился на спину и вытянулся.

— Спать хочу, как дракон. Того и гляди сожру кого-нибудь тонкоголосого.

— Ты можешь пойти к себе, — намекнула я.

А надо было сказать прямо, конечно. Но я же вежливая девушка.

— Могу, — согласился Аратэ лениво. — Но туда непременно кто-нибудь прибежит орать. Росинда там, или Харлак. Или Валери.

— Валери — девушка Эрсия? — не удержалась я.

Аратэ приоткрыл один глаз, покосился на меня. Выразительно приподнял бровь и покашлял многозначительно. Ну ладно. Когда-нибудь сыграем ещё.

Сон пришёл быстро, я сама не заметила, как перестала бодрствовать.

Глава 17

Преображение

Когда я проснулась, то не сразу поняла, где нахожусь: на потолке красиво переливались разноцветные хрустальные отблески. Пахло свежей выпечкой, а руки нащупали на животе что-то очень-очень пушистое.

Я села и удивилась ещё