Я снова кивнула. Он налил мне в кружку ароматный горячий напиток из кувшина.

— Нам надо поговорить, — шепнула я ему.

Нет, ну в самом деле? Мы же соглашение заключили! Бросать свою «девушку», уснувшую в тире! Это… как Росинда поверит в серьёзность наших отношений, если Аратэ настолько плохо будет поддерживать легенду?

— Я тоже соскучился, — ухмыльнулся лепрекон.

Глинтвейн оказался очень медовым на вкус и немного… тягучим, словно сироп. А ещё очень… вкусным. Я пила, и пила, и пила, совсем забыв про мясо. Пока дно не оказалось сухим.

— Добавочки?

Сил говорить не было, и я лишь кивнула. Следующую кружку выпила, уже смакуя. И только тогда вдруг подумала: а ведь странно, что я понимаю их речь, да? Наверное, Литасий это вживил в меня как-то, вместе со змейкой, потому что… Вряд ли в другом мире блюда называются так же, как на нашем языке. И даже если так, глинтвейн-то — не русское название. Значит, что-то в мозгу автоматически переводит мне слова? Тем более что напиток в моей кружке не был ни глинтвейном, ни чем-то ещё, что я когда-либо пила.

Ну хорошо, это логично, но почему тогда сам Литасий и по-русски, и по… гм… магически говорит одинаково странно?

— Можешь ещё налить? — попросила я.

Уж очень вкусно!

Лепрекон рассмеялся:

— С тебя хватит, пыжик. Пока хватит. А то как бы чего лишнего не отросло.

И я почувствовала глубокое разочарование. Почти до слёз. Почему так мало-то?

— Ну, пожалуйста. Не жадничай!

Аратэ фыркнул.

— Ты чего это ей налил? — подозрительно оглянулся на нас Харлак.

— Глинтвейн, — невинно улыбнулся лепрекон.

Зеленоволосый насупился:

— И со мной поделись этим «глинтвейном».

Во всём его облике сквозила изрядная подозрительность. Аратэ пожал плечами и налил в глиняную кружку товарища из того же кувшина.

— Да на здоровье.

Харлак отхлебнул, удивлённо глянул на меня, пожал плечами, снова отхлебнул и отставил кружку, разом потеряв к ней интерес. Я подёргала Аратэ за рукав и посмотрела жалобно.

— Мясо доедай, — безжалостно велел лепрекон.

Вот же… деспот рыжий!

Глава 16

Вопросы и ответы

Пробежка, к моему удивлению, прошла легко. Я совершенно не устала. Немного гудели ноги, от них было чувство, словно это трансформаторные столбы, но боли не было, и вообще бежать оказалось приятно. Сначала мы разминались во внутреннем дворе, потом по большому кольцу вверху здания, соединяющему четыре луча крыши. Затем были и другие упражнения — отжимания, приседания…

— А вы умеете играть в волейбол? — спросила я жизнерадостно, когда тренировка, наконец, завершилась.

Раскрасневшаяся Росинда с недоумением глянула на меня:

— Что?

Она тяжело дышала, и вид у девушки был уставший. Я бодро попрыгала и охотно пояснила:

— Командная игра в мяч…

— Лясенька шутит, — вмешался Аратэ. — Пыжик, идём отдыхать? До обеда…

— Но я поиграть хочу! — возразила я.

В венах бурлила кровь, сила буквально подкидывала меня вверх, хотелось бегать, прыгать, плясать…

— Кстати, а ты умеешь танцевать хип-хоп? Нет? Я покажу…

Вместо ответа Аратэ невежливо подхватил меня за талию и забросил на плечо.

— Всем пока, мы спать, — заявил бесстыже и, несмотря на моё сопротивление, умчал в библиотеку.

— Перестань меня позорить! — сердито прошипела я, когда мы остались наедине.

— Ничего личного, — рыжий снял меня с плеча и поставил среди книжных полок. — Надо ж было поддерживать легенду.

— Ты бы лучше поддерживал её в тире!

— Был занят, — буркнул он, нашёл среди томов мою книжицу и развернул. — Пригласишь?

— С какой стати?

Я всё ещё злилась.

— Есть что обсудить.

Это да. Обсудить нам точно было чего. Поколебавшись, я кивнула. Эмоции били струями фонтана, но я всё же начала успокаиваться.

— Я, Иляна, дочь своего отца, приглашаю тебя, Аратэ…

Он не отреагировал на многозначительную паузу, и я со вздохом завершила:

— … сын твоего отца, к себе в комнату.

Мы шагнули в картинку и оказались посредине моей скромной жилплощади. Рыжий огляделся и присвистнул:

— М-да, не жалует тебя магистр.

Я пожала плечами:

— Пофиг. Говори, что хотел обсудить. У меня тоже есть вопросы. Надо бы ещё и вымыться успеть.

— Успеть?

— А, точно, здесь же время остановлено…

— Иди мойся, я подожду, — заявил Аратэ и без малейшего смущения плюхнулся на мою постель.

— Это моя кровать, — шокировано напомнила я ему.

Рыжик хохотнул:

— Я заметил. Моя намного мягче. Давай быстрее, я тоже хочу.

Терпеть не могу, когда мои вещи трогают посторонние люди! Особенно в условиях, когда постирать после них не могу. Но с другой стороны… здесь нет ни кресла, ни даже стула, куда парню, действительно, присесть? Не стоять же. Я вздохнула и отправилась мыться.

И какое же это было наслаждение, наконец, смыть с себя всю грязь вчерашних дня и ночи! Мне кажется, я за это время насквозь провоняла потом. Тёплые струи, ласкающие кожу, были божественны. Странное возбуждение, охватившее меня после завтрака, спало, и накатила блаженная усталость.

Завершив, я замотала полотенцами голову и тело и вышла. Аратэ вскочил:

— Я, пожалуй, тоже ополоснусь.

И раньше, чем я успела возразить, исчез в душевой. А мне ничего не оставалось, кроме как попытаться просушить волосы, расчёсывая их.

Когда он вышел, я уже была одета в домашнюю одежду: голубые мягкие штаны-бананы и футболку, поверх которой натянула клетчатую фланелевую рубашку. Аратэ внимательно оглядел меня:

— Нормасик. Так у вас одеваются? Неплохо.

А вот я отвернулась. Как-то не готова была к появлению голого накачанного тела, чей стыд прикрывали одни лишь трусы.

— Ты не мог бы…

— Одеться? Так не во что. Ты даже полотенце забрала, жадина, — рассмеялся Аратэ и запрыгнул снова на постель. — Давай, ложись. В ногах правды нет. Тут, конечно, не широко, но мы поместимся.

Мне, конечно, тотчас захотелось возразить, но потом я вспомнила про ночь, проведённую в объятьях друг друга, и лишь пожала плечами. А почему бы и нет? Легла, уютно устроившись у него под бочком. Парень был горячим, и это оказалось приятно. К тому же, лёжа затылком к его подмышке, я не видела всей этой золотистой мускулатуры, и она меня не смущала.

— Ну, гони свои вопросы, — добродушно предложил лепрекон.

— И ты вот прямо так, без корысти, ответишь на них?

Он задумался.

— Без корысти не могу, — отозвался с грустью. — Меня все поколения предков проклянут. Давай на поцелуи?

— Нет.

— Ну… я попытался. Ладно, тогда баш на баш? Ты задаёшь вопрос — я отвечаю. Я задаю — ты отвечаешь.

Что же. Это даже честно.

— Но можно отказаться отвечать, — поспешно предложила я. — И тогда вопрошающий просто меняет вопрос. Именно вопрос, а не