упасть на него сверху. Ф’лар, однако, с удивительной ловкостью перекатился на бок и вновь вскочил на ноги, прежде чем Т’кул успел подняться и перейти в атаку. Этих нескольких мгновений хватило Бальдору, чтобы вложить в руку Ф’лара нож.

Противники сошлись лицом к лицу. По мрачной решимости на лице Ф’лара Робинтон понял, что на этот раз, поскольку дракон южанина был уже мертв, предводитель Бендена прикончит своего соперника – если сумеет.

Робинтон не сомневался в опыте Ф’лара как бойца, но Т’кул не был обычным противником. Ему придавало сил скорбное безумие, охватившее его после смерти Салт’а. Хотя он и был на два десятка Оборотов старше, он мало в чем уступал Ф’лару, к тому же в руке его был более длинный и смертоносный клинок. Ф’лару пришлось бы достаточно долго увертываться от его ударов, чтобы измотать Т’кула, пока не иссякнет вся его безумная энергия.

Из спальни госпожи Вейра донесся ликующий возглас, а затем ее пронзительный крик. Этого хватило, чтобы отвлечь внимание Т’кула, к чему и готовился Ф’лар. Он метнулся к Т’кулу, опустив руку с ножом, и, прежде чем тот успел закрыться, ударил снизу под ребра, пронзив сердце. Выпучив глаза, Т’кул замертво повалился к его ногам.

Ф’лар упал на одно колено, тяжело дыша, и устало потер лоб левой рукой, всем своим видом подчеркивая, что исход поединка угнетает его куда больше, чем усталость.

– Ты не мог поступить иначе, Ф’лар, – мягко проговорил Робинтон, жалея, что ему не хватает сил подойти и встать рядом.

Из спальни госпожи Вейра выходили отвергнутые ухажеры, все еще с трудом соображающие после брачного полета. Их была целая толпа, и Робинтон не сумел понять, кто остался с госпожой Вейра, став новым предводителем Исты.

На арфиста внезапно навалилась необъяснимая слабость. У него перехватило дыхание. Не хватало сил даже успокоить тревожно щебечущего Заира. Боль в боку вновь переместилась в грудь, подобно тяжелому камню.

– Бальдор!

– Мастер Робинтон? – К нему подбежал арфист Исты с ужасом и тревогой на лице, помог Робинтону дойти до ближайшей скамьи. – Ты совсем побледнел. И губы посинели. Что с тобой?

– Я плохо себя чувствую. Моя грудь… Вина! Мне нужно вина!

Робинтону показалось, будто вокруг него смыкаются стены. Он не мог вздохнуть. Он слышал взволнованные голоса, ощущал нарастающую панику, но до последнего старался владеть собой. Чьи-то руки усадили его, потом уложили, полностью лишив возможности дышать. Он попробовал сесть.

– Отпустите его. Так ему легче будет дышать.

Словно в тумане, Робинтон узнал голос Лессы. Как она тут оказалась? Кто-то приподнял его, и он снова смог вдохнуть. Внезапно ему захотелось расслабиться, уснуть…

– Выйдите все из вейра, – приказала Лесса.

«Арфист, арфист, послушай нас. Послушай нас. Не засыпай. Останься с нами. Арфист, ты нам нужен. Мы тебя любим. Послушай нас».

Голоса в голове были ему незнакомы. Ему хотелось, чтобы они замолчали, не мешали ему подумать о боли в груди и о сне, которого он так отчаянно жаждал.

«Арфист, ты не можешь уйти. Ты должен остаться. Арфист, мы тебя любим».

Его озадачивали эти голоса. Он их не знал. Они не принадлежали Лессе или Ф’лару. Голоса звучали глубоко и настойчиво, и он слышал их не ушами. Они звучали в его голове, избавиться от них он не мог. Ему хотелось, чтобы его оставили в покое, дав возможность заснуть. Он так устал… Т’кул был слишком стар, чтобы его дракон настиг королеву, чтобы победить в схватке. Но он, Робинтон, еще старше Т’кула, который теперь уснул навеки. Если бы те голоса позволили ему тоже заснуть… Он так устал…

«Тебе нельзя спать, арфист. Мы с тобой. Не покидай нас. Арфист, ты должен жить! Мы тебя любим».

Жить? Конечно, он будет жить. Глупые голоса. Он просто устал. Ему хотелось спать.

«Арфист, арфист, не покидай нас. Арфист, мы тебя любим. Не уходи».

Голоса звучали негромко, но неотступно, не собираясь оставлять в покое его разум.

Он почувствовал, что к его губам что-то поднесли.

– Мастер Робинтон, ты должен попытаться проглотить лекарство. Сделай усилие. Оно облегчит боль.

Этот полный тревоги голос был ему знаком. Лесса. Естественно, она встревожена после того, как Ф’лару пришлось убить всадника, к тому же еще переживания из-за кражи яйца, беспокойство Рамот’ы…

«Арфист, слушайся Лессу. Ты должен слушаться Лессу, арфист. Открой рот. Ты должен попытаться».

Он мог бы пренебречь просьбой Лессы, мог слабой рукой оттолкнуть кружку от своих губ и попытаться выплюнуть таявшую на языке горькую пилюлю, но голоса продолжали настойчиво звучать в его голове. Он позволил влить себе в рот вино и проглотил пилюлю. По крайней мере, им хватило любезности дать ему вина, а не воды. Арфисту Перна не подобает пить воду. Он не сумел бы проглотить ни капли воды с такой болью в груди.

Внезапно внутри у него будто что-то щелкнуло. Боль в груди отступала, будто с этим щелчком лопнула тугая лента, сжимавшая сердце. Он облегченно вздохнул, подумав, что никогда прежде в полной мере не ценил отсутствие боли.

– Глотни вина, мастер.

Он вновь почувствовал, как его губ коснулся край кружки. Да, вино вполне способно завершить лечение. Вино всегда возвращало его к жизни. Но ему все равно хотелось спать. Он так устал.

– И еще!

«Ты можешь поспать позже. Ты должен послушать нас и остаться. Арфист, послушай! Мы тебя любим. Ты должен остаться»

Робинтону начала надоедать их настойчивость.

– Скоро он наконец появится? – В голосе Лессы звучала злость, какой он никогда прежде не слышал. И похоже, она плакала. Лесса плачет?

«Лесса плачет из-за тебя. Не заставляй ее плакать. Останься с нами, арфист. Ты не можешь уйти. Мы тебя не отпустим. Лесса не должна плакать».

Да, верно, Лесса не должна плакать. Робинтон всерьез не верил, что она плачет. Заставив себя открыть глаза, он увидел над собой ее лицо. И она в самом деле плакала! Слезы стекали по ее щекам на его безвольно раскрытую ладонь.

– Не плачь, Лесса. Не хочу, чтобы ты плакала… – Во имя Скорлупы, ему не подчинялся собственный голос! Он откашлялся. Это совсем уже никуда не годится.

– Не пытайся говорить, Робинтон, – сказала Лесса, сглатывая слезы. – Просто отдыхай. Тебе нужен отдых. Олдайв скоро будет. Я велела им поторопиться. Просто отдыхай. Еще вина?

– Когда это я отказывался от вина? – Почему его голос так слаб?

– Никогда, – рассмеялась сквозь слезы Лесса.

– Кто меня донимает? Никак не хотят оставить меня в покое. Скажи им, Лесса, что я устал!

– Мастер Робинтон, прошу тебя!

О чем она его просила?