После заключения сделки с Соединенными Штатами у каудильо появились другие удовольствия, а также возведения в разные саны. Восьмого мая 1954 года в ознаменование семисотлетия Саламанкского университета Франко был удостоен звания почетного доктора права этого древнего учебного заведения. Несмотря на свое неизменное презрение к интеллектуалам, он, судя по его речи, был тронут оказанной ему честью. Впрочем, помимо стандартного набора любезностей, речь была посвящена самовосхвалению. Касаясь «тех, кто делает историю», Франко сравнил свои деяния со свершениями «королей-каудильо, которые в XIII веке в перерывах победоносной Реконкисты закладывали основы, на коих и поднялся славный университет Саламанки»[2832]. Во время церемонии Франко сидел молча и смотрел только на донью Кармен, а та не отрывала глаз от него. Хотя каудильо изображал неколебимую твердость, он чувствовал себя неуверенно в чужой стихии. Казалось, он боится совершить ошибку перед теми, кого считал людьми высокого полета. Были приняты особые меры безопасности. Когда один из профессоров потянулся за своим мешочком с табаком, его сразу окружила полиция, хотя в церемонии участвовали те, чья лояльность не подлежала сомнению, и занимающие высокое положение. Здесь Франко можно было попытаться убить, только пожертвовав собственной жизнью. За обедом, последовавшим за церемонией, каудильо почти не разговаривал, а, решив уйти, резко встал и вышел, не сказав ни слова[2833].

В 1954 году он увидел, как завершается строительство часовни в скалах Валье-де-лос-Каидос. Работы в долине с самого начала (с 1940 года) увлекли его. Из всего оставшегося после режима этот монумент наиболее ярко свидетельствует о том, что Франко представлял себя исторической личностью, равной Филиппу II. В сравнении с первоначальным замыслом он увеличил сооружение вдвое. Тридцать первого августа часовня, гигантское сооружение из гранитных глыб, в 262 метра длиной и 41 метр высотой, была закончена. Многие крупные строительные компании, проявившие себя во времена франкистского экономического бума, начинали в Валье-де-лос-Каидос – «Банус», «Агроман» и, в частности, компания Уарте (Huarte), который подрядился воздвигнуть крест. Эта работа была завершена лишь в сентябре 1956 года. Весил крест 181 620 тонн, высота его составила 150 метров, поперечные перекладины равнялись 46 метрам и по ширине могли вместить два легковых автомобиля[2834].

Единственной занозой для Франко оставалась созданная доном Хуаном и несколько притихшая оппозиция. Каудильо не любил, когда ему напоминали о его невыполненных обещаниях реставрировать монархию. В 1954 году претендент, под влиянием Хиля Роблеса, начал вновь выступать против Франко. Хуан Карлос окончил курс средней школы, пройденный с частными учителями, и 16 июля 1954 года дон Хуан направил каудильо «вербальную ноту», которой сообщал, что его сыну пора приступать к университетскому образованию в Лувэне. Эта нота пришла именно в тот момент, когда Франко составил собственный план относительно Хуана Карлоса. Он решил направить его учиться в военную академию в Сарагосе, затем на определенное время в военно-морскую и военно-воздушную академии, на факультет общественных наук и на инженерный факультет Мадридского университета. После этого юноше предстояло пройти практику в искусстве управления страной «рядом с каудильо». Франко отправил дону Хуану холодный ответ, высказав убеждение, что те, кто надеется править Испанией, должны получать образование в этой стране. Каудильо намекал на то, что дон Хуан не фигурирует в его планах по реставрации монархии в Испании. Франко писал также, что если претендент не примет его плана относительно Хуана Карлоса, то тем самым «закроет естественный и реальный путь, возможный для установления монархии в Отчизне». В лексиконе Франко слово «установление» означало: никакой реставрации законной линии Бурбонов не произойдет. Можно рассчитывать лишь на установление франкистской монархии. Избранный ставленник должен получить такую подготовку, чтобы быть способным продолжить традиции режима. Дон Хуан понял, как опасно увязывание монархии с политической системой, отнюдь не пользующейся всемирным признанием, но, напуганный перспективой полного разрыва с Франко, отступил. К радости каудильо, это привело к отставке Хиля Роблеса с поста при претенденте[2835].

Возможно, это было неизбежным, но уверенность, которую обрели Франко и его приверженцы после заключения конкордата и Мадридского пакта, возымела обратный эффект: единство, сохранявшееся в 1945–1953 годах и выкованное в условиях «осады», ослабилось. Каудильо, конечно, всегда приходилось иметь дело с политическими, экономическими и религиозными группами давления, которые с изощренным мастерством ходатайствовали о повышении людей в должности или назначении определенных лиц на важные посты. Он сталкивался с противоборством фалангистов и монархистов в армии перед 1945 годом, между Фалангой и католиками-монархистами в послевоенный период. Но выросло поколение, не прошедшее Гражданской войны. Вопреки франкистской системе воспитания – или благодаря ей – они не желали слушать о достижениях каудильо, «спасителя» Испании. Более циничные карьеристы начали появляться в группировках, которые Франко не контролировал полностью, и среди молодых людей, не слишком околдованных магией каудильо.

Внешнее спокойствие тонко сбалансированной франкистской системы было нарушено вызовом, который бросило странное объединение коллаборационистов, последователей дона Хуана, и членов «Опус Деи»[2836]. Самозваный теоретик группировки Рафаэль Кальво Серер, интеллектуал, связанный с «Опус Деи», назвал ее «Третьей силой» (Tercera Fuerza). По мнению каудильо, взгляды Кальво Серера имели опасный политический оттенок. «Третья сила» считала себя призванной провести разделительную черту внутри режима – между «левыми», представленными Фалангой, и правыми, возглавляемыми Мартином Артахо консервативными католиками, самопровозглашенными христианскими демократами. В группировку входило около трех десятков известных банкиров, адвокатов и профессоров. Одни из активистов были связаны с «Опус Деи», другие же, как юрист Хоакиґн Сатруґстеги (Satrъstegui) и генерал Хорхе Вигон, принадлежали к сторонникам дона Хуана. Они были привержены идее реставрации монархии во главе с доном Хуаном, хотя и в контексте с Движением. В статье, опубликованной в Париже в сентябре 1953 года и широко ходившей среди франкистской верхушки, Кальво Серер утверждал, что фалангисты и католики – сторонники режима – сбились с пути. Высказанные им мысли о том, что только новая группа сможет изменить режим, либерализовать управление и модернизировать экономику, сочли крамольными. Кальво Серера лишили его поста в Высшем совете научных исследований (Consejo Superior de Investigaciones Cientнficas)[2837].

В появлении «Третьей силы» выразилась озабоченность приверженцев Франко за свое будущее. В феврале 1954 года он принял нескольких генералов, среди них Хуана Баутисту Санчеса. Поняв, что каудильо обеспокоен, они открыто подняли вопрос о том, что случится после его смерти, и обратились к нему с настоятельной просьбой принять меры по обеспечению перехода к монархии[2838]. Франко усматривал опасность в любом намеке на поддержку дона Хуана. Осенью 1954 года в связи