нашёл бы козла отпущения, на кого свалить вину. Золото припрятал и скинул бы концы в воду. Точнее, по вашему это будет…

— Советчики, — проворчал князь. — Кругом одни умники, а как до дела доходит, так все твердят одно и то же. Не знаю, князь. Не могу о таком ведать.

— О! Да вон же, Людмила, — указала рукой леди Фрета. — Отсюда вижу, топчутся на пороге у дома мурзы. Видать, внутрь их не пускают. И что это за люди у входа?

— Бояре, — кивнул князь. — Она, говоришь, чует, где золотишко припрятано?

— Заговор мой ещё сутки действовать будет, — кивнула мамина подруга. — Так что поспешите.

— Ладно, — махнул рукой княже. — Оставайся Всеволод здесь и следи, чтобы не убежала Хиронька твоя. А я пойду разузнаю, что же там мурза скажет в своё оправдание.

— Мудрое решение, — в один голос произнесли эльф и леди Фрета. — А мы, пожалуй, заселимся на денёк-другой.

— А… как же? — изумился Всеволод, глядя на ошалелую Златояру. — Соседушку отпустить?

— Да куда она денется? — махнул рукой князь. — Не до неё сейчас.

— Повезло тебе, — фыркнула леди Фрета. — А то за враньё твоё давно бы язык уже отняли, и дело с концом.

— Так может, и воровка она, — фыркнула Яра, озираясь по сторонам. — Но пойду-ка я.

— Иди-иди, пока и про тебя княже не вспомнил. Как есть, кликуша. Потому тебя и муж не терпит. Злословишь много.

Хмыкнув, она ничего не сказала, кряхтя отправилась к себе.

Вздохнув, я решила не вмешиваться и не подливать масла в огонь. Обида и злость разъедают изнутри. Боль её душевная ищет выхода, да не найдёт никак. Мне же «посчастливилось» стать причиной одержимой ненависти. Поделать с этим, увы, ничего не смогу. Ежели жизнь дорога ей, одумается, свернёт со скользкой дорожки. А нет…

Закончить мысль мне не довелось. Резкий хлопок за моей спиной заставил вздрогнуть. Кикимора вздумала устроить мне новое испытание, плотно закрыв дверь трактира магией.

Вот же мелкая пакость!

Глава 20. Прикосновение

Гладкость кожи под пальцами вызывала приятную дрожь. Проследив взглядом за собственным движением, Крейн Шжи лениво вздохнул, намереваясь выразить то, что было у него на душе. Но слов так и не нашёл. Молча взирал на заинтригованную его поведением Сребрену. Она смотрела на него из-под полуопущенных век и рисовала указательным пальцем на его плече новую карту одной ей известной территории.

Место, где им будет так же хорошо и спокойно, как сейчас.

Весь мир перестал существовать, сейчас его и её волновало лишь прикосновение, рождающее внутри невыразимую словами теплоту и умиротворение.

Сколько времени прошло с тех пор, как они затихли после пика страсти, лежали под одеялом на кровати и продолжали немой диалог слабыми поглаживаниями.

Как вдруг, ведьма припомнила о своей сущности и с превеликим удовольствием ущипнула любимого.

— Ай! — возмутился тот.

Немой вопрос «За что?» читался на его лице.

— Почему столько времени тянул, чтобы признаться мне в чувствах?

— А я такое делал? — подтрунил над ней дознаватель, но тотчас рассмеялся, ловя её руку, чтобы ещё раз не получить за маленькую издёвку. — Пойми, я ведь не мог всё бросить, а на письма ты не отвечала. Поэтому-то не спешил бросать всё. Я тоже, между прочим, — и тут он замолчал. Хотел было сказать слово «человек», но вряд ли ему бы поверили.

— Что «тоже»? — заинтриговано изогнула брови его любимая ведьма. — М?

— Очень тебя люблю, — свернул со скользкой дорожки он. — И вообще, хотел бы знать, был ли у тебя кто-то кроме меня.

Гробовая тишина возникла в комнате тотчас. А Крейн поздравил себя с неудачной сменой темы разговора. Почему только рядом с ней он напрочь терял всякий здравый смысл?

— Это ты так выражаешь собственничество? — не обиделась Сребрена. — Ладно, я скажу. Но и ты тоже.

— Я?

— Тоже скажешь, были ли у тебя… — и тут она посмотрела на запястье. — Ах, да. Клятва верности…

— Именно, — хмыкнул дроу, чувствуя себя как рыба в воде. — Теперь понимаешь причину моего прибытия?..

— Воздержание пошло тебе на пользу, — хихикнула ведьма. — Кажется, ты стал ещё более пылким.

— Вот как? — подыграл ей любимый, склоняясь ниже, дабы запечатлеть на её губах лёгкий дразнящий поцелуй. — Могу быть ещё и нежным, если попросишь.

— А без этого никак? — поморщилась Сребрена. — Я очень не люблю просить. Обычно мне всё приносят на блюдечке.

Она демонстративно откинулась на подушки и скорчила милую гримасу. Надула губки.

— Ну-ну, — не поддался на провокацию Шжи. — Вот если сдёрнешь с себя край покрывала, то я подумаю…

— Ни за что! — возмутилась она, подтянув его повыше, до самой шеи. — Ещё чего!

— Как знал, — притворно расстроенно вздохнул дроу. — А так хотелось ещё раз увидеть тебя во всей красе.

— И не мечтай!

— Кричать вовсе необязательно, я рядом, — напомнил любимый. — Или ты так хочешь, чтобы я закрыл тебе рот поцелуем? Провоцируешь, м?

— Ни-ко… — начала было она, но оставшаяся часть слова была «съедена», когда Крейн склонился к её губам, настойчиво претворяя в жизнь сказанную ранее угрозу. Неясно, сколько бы ещё продлились подобные прения, если бы не настойчивый стук в дверь.

— Ну кто там ещё! — возмущённо обернулся дроу. — Нас нет! Сегодня точно…

По ту сторону двери стоял сам посол, взяв на себя столь нелёгкую задачу, вытащить из спальни великого и временами ужасного дознавателя из Кхуге.

— Прошу простить, но вопрос с ключами, необходимыми для нового испытания, получил новый поворот. Вас хотят видеть внизу судьи турнира. Сказать им — прийти позже? Не уверен, что вам простят подобное.

Повернувшись к Сребрене, Крейн недовольно уточнил:

— Тебе точно так важно это задание? Не хочешь хоть раз в жизни наплевать на долг и выбрать меня вместо какого-то там турнира? Только представь, сколько удовольствия мы можем получить от неторопливой жизни, пребывая в этой спальне?

— Увы, я обещала, — поджала губы ведьма, чувствуя нутром всю тяжесть ответственности, которую приняла на себя, соглашаясь выполнить задание. — Кем я буду, если вот так всё брошу?

— Принято.

Вмиг став серьёзным, Крейн выбрался из-под одеяла и в считанные секунды оделся.

— В этот раз я сам разберусь, а ты оставайся здесь. Поверь, так будет быстрее.

— Ты уверен, что судьи хотят видеть только тебя?

— Поверь, им придётся довольствоваться только моим обществом, иначе даже не знаю, сколько времени у тебя уйдёт на обратное одевание.

— Уел, жду.

Улыбнувшись, дроу оказался у двери.

— Пуговицы застегни, иначе я приревную.

— Ты вне конкуренции, дорогая, — послав любимой многозначительный взгляд, дроу скрылся в коридоре в следующий миг. Тихий разговор был едва слышен, пока оба спускались по лестнице