Она кивнула, не став больше расспрашивать. Интересно, видела она, что я сливаю ману в блюдо или это Системная фишка, доступная только мне? Хотя судя по реакции кота, который всё это время не отрывал взгляда от чугунка, он точно знал, что я сделал. Весьма любопытный момент, однако думать о нём сил почти не осталось.

Пока жаркое томилось в печи, истекая ароматом, орчиха успела сунуть мне кружку в руки и теперь стояла рядом, вдыхая аромат. На её лице блуждала довольная улыбка.

— Хорошо-то как! — пробормотала она. — Не пробовала даже, только рядом стою, а уже чувствую, будто наелась.

— Вот такая кулинарная магия, — отозвался я. — Самая обычная, ничего выдающегося.

— Обычная, как же, — она качнула головой и занялась посудой.

Как только в голове отщёлкнул таймер, я снял крышку с чугунка и вдохнул аромат. Да, вот это, действительно, магия. Даже слов подходящих не находилось, чтобы описать мои ощущения. Жаркое булькало в густом соусе, куски зайца стали мягкими, картофель пропитался жиром и бульоном, морковь разварилась, оставив только сладость.

— Мяу! — Бекон требовательно стукнул лапой.

— Бекон, это не тебе, — сказал я. — Это особенному гостю, но если останется, поделюсь. Ты только не лопни потом.

Кот недовольно фыркнул и вернулся, сев рядом с Пеструшкой, которая раскудахталась в его поддержку.

Я нашёл самую большую глиняную миску и выложил всё жаркое. Порция получилась огромная, как на четверых здоровых мужиков. Сверху посыпал рубленой зеленью, добавил ломоть свежего хлеба, который принёс мельник, и пошёл в зал.

И едва показался с миской, наступила напряжённая тишина. Даже менестрель сбился с ритма и положил руку на струны, зачарованно наблюдая за мной. А парочка любителей сбитня рядом с Торком жадно втянули носом разносящийся по залу аромат жаркого. Все взгляды устремились на меня, точнее на миску в моих руках.

Я пересёк зал под тихие разговоры.

— Это он тифлингу понёс…

— Бездонной Глотке-то? Самоуверенно!

— Да тише ты, вдруг услышит!

— Да его ж накормить невозможно…

— Ты посмотри на эту миску! Может, и получится.

— Да куда там! Я своими глазами видел, как Тис на ярмарке пять пирогов съел, а потом пошёл в другую лавку и ещё три смёл! Это ж сколько денег нужно иметь с таким аппетитом!

Я не обращал на эти слова никакого внимания, а спокойно шёл к дальнему столу, где сидел тифлинг. Его жёлтые глаза неотрывно следили за мной, и в них я впервые увидел что-то похожее на робкое любопытство.

Миска легла на стол с тяжёлым стуком, Тис втянул аромат и облизнулся.

— Приятного аппетита, — негромко сказал я и добавил. — Если не наешься этим, лично извинюсь перед тобой и больше не назовусь поваром.

Тифлинг удивлённо посмотрел на меня, перевёл взгляд на миску и потянулся к ложке.

— Никто, — шипящим голосом произнёс он, — и никогда не обещал мне такого. Обычно говорят «ешь, что дают, и проваливай». Ты самоуверен.

— Нет, я знаю, что делаю. — ответил я.

Он едва заметно качнул головой и стрельнул в жадные взгляды посетителей. Они прекрасно слышали наш разговор и понимали, что сейчас будет. Либо обескураживающий провал, либо грандиозная победа. Я не спешил уходить, уж больно странным был этот тип, да ещё и квест этот. Поэтому я смотрел, как Тис зачерпывает жаркое и одним стремительным движением отправляет его в рот.

Время, как и всё в трактире, замерло. Грумхильда стояла в дверях, Каролина истуканом застыла возле менестреля, и даже Фёдор, чьё дыхание я слышал даже с кухни, впился взглядом в тифлинга.

И когда Тис проглотил первый кусочек мяса, он тут же зачерпнул. В его глазах появилась растерянность, словно он сам себе не верил. Вторая ложка, третья, шестая — мгновенно исчезали в его бездонной пасти. Тифлинг не забывал макать хлеб в подливу и чуть ли не рычал от удовольствия.

Вот как раз этот рык и запустил время обратно. Впрочем, выдыхать было рано, квест всё ещё был активен, разве что процент насыщения Тиса неторопливо полз вверх. Это меня очень порадовало.

Я уже хотел от него отойти, но чуть не прирос ногами к полу, когда заметил, что цвет кожи тифлинга начал меняться. Сначала на щеках появились синие пятна, прямо на моих глазах они расползались по шее и переходили на лоб. Потом заблестели глаза.

Постепенно вся кожа, которая не была скрыта плащом, преображалась. Мне показалось, что даже у него морда округлилась. А рога аж глянцево заблестели.

— Смотрите, — прошептала Грумхильда. — Смотрите, он же…

— Да, становится нормального цвета, как и должен быть тифлинг. — закончила за неё Каролина. — А не как ходячий скелет!

Наконец, я оставил Тиса в покое, он уже успел съесть половину содержимого миски и останавливаться не собирался.

— Кто они вообще такие? — спросил я, привалившись к косяку возле орчихи. — Тифлинги эти. Я мало видел их в Бешале, откуда они?

На мой вопрос ответила Каролина, она протиснулась между нами в кухню и там замерла, начав рассказывать историю.

— Тис местный, то бишь практически свой. А сами тифлинги, как я знаю, аж с Северных гор. Раньше там жили целые кланы, а потом произошла какая-то мутная история, и все они расползлись по всему материку. Вот дед Тиса пришёл в Бешаль, вообще, с юга. Прижился здесь, женился на местной, между прочим. Сын у них родился с рогами, крепкий, здоровенький. Столько историй про него было, да все с девками связаны. И когда уже у него появился сын, точнее, ему его подбросили на порог корзинку с рогатым младенцем, никто не удивился. Я бы сказала, удивительно, что только с одним. Сначала всё нормально было, только тощий больно был, — она кивнула в сторону Тиса, — и всё время есть хотел. Соседки шептались, что за время скитаний тифлинги никак не могут наесться, мол, древняя кровь шалит. Вот тогда у него это прозвище и появилось.

— И никто не стал разбираться, почему он голодный? — спросил я.

— По первости, конечно, показывали его лекарям да магам, — пожала плечами Каролина. — Но те только руками разводили, все списывали на кровь тифлингов и их особенности расы.

— По твоим словам выходит, что трактирщики его обожать должны. Он ест и платит за это, — ответил я.

— Так-то оно так, но какой же ты трактирщик, если не смог накормить гостя? Поговаривали, что он начисто две харчевни разорил. Смел всё, что было в кладовых, подчистую. Хозяева потом на пару дней закрывали двери, чтобы пополнить запасы, а слухи уже их добивали. С такой репутацией, кому