установило, что всего были оскоплены 32 человека (все мужчины). Непосредственно кастрацию осуществляли Андрей Блохин и его друг Кондратий Трифонов; Михаил Никулин никого не кастрировал и своих последователей к этому не призывал. Акулина Иванова, склонившаяся в конце концов к скопчеству, никаких, однако, практических действий в этом направлении не предпринимала и была виновата фактически только в колдовстве.

Когда материалы расследования были доложены императрице Екатерине Второй, она такими словами сформулировала задачу государственной власти в отношении нового вероучения: «Упушение в самом начале подобных безрассудных глупостей». Императрица посчитала, что рядовых сектантов наказывать не следует («они и так пострадали немало, наказав себя сами»), но вот закапёрщиков следует изолировать.

Поэтому Андрея Блохина выпороли кнутом на глазах жителей его родной деревни Брасово, после чего сослали на вечные работы в городок Нерчинск, на серебряные рудники. Михаила Никулина высекли батогами на рыночной площади в городе Орле и также отправили «в каторжные работы». Был наказан батогами и ещё один сектант — Алексей Сидоров — который, видимо, был неплохим агитатором и сумел завербовать в секту многих адептов. После порки Сидоров тоже был отправлен на каторгу. Все остальные сектанты были отпущены на свободу без телесных наказаний и каких-либо поражений в правах.

Собственно, наказанием этим расследование 1772 года и завершилось. Кондратия Трифонова (Никифорова) выследить тогда так и не удалось, а многие догматы новой ереси остались неопределёнными, и государственная власть так и не поняла, с какой же серьёзной бедой ей довелось впервые столкнуться.

Кондратий Селиванов и его учение

Из всех примечательных фигур новой секты недосягаемым для правосудия остался только Кондратий Никифоров. Он был объявлен в розыск в 1772 году и на протяжении нескольких лет следов этого человека обнаружить не удавалось. Информация о нём, однако, постепенно накапливалась.

Так удалось установить, что этот человек был родом из деревни Столбище Севского уезда Орловской губернии. Разным людям он был известен под разными фамилиями: Трифонов, Трофимов, Никифоров. Менял он и имена — был Фомой, Андрияном, Андреем, Иваном. Прирождённый конспиратор! Это человек из породы тех людей, о которых ничего определённого сказать было нельзя; никто не знал его возраста, родни и прочих подробностей. Никаких зацепок!

Весной 1775 года священник одного из орловских храмов Иван Емельянов сообщил полицмейстеру, что ему стало известно о случае оскопления двух мальчиков. Негодующая родня пострадавших была готова помочь властям в розысках и опознании того, кто совершил это надругательство.

Поиски по горячим следам привели к задержанию негодяя. Он назвался Кондратием Селивановым, но следствие установило, что это и есть тот самый Кондратий Трифонов, избежавший поимки тремя годами ранее. Фамилия «Селиванов», которой он назвался при задержании, так и закрепилась за ним, хотя на самом деле это не была исконная его фамилия.

Селиванов был порот плетьми и в том же 1775 году отправлен в каторжные работы в Сибирь.

У этого человека были все шансы сгинуть там в полной безвестности точно так же, как сгинули в рудниках его сотоварищи — Андрей Блохин, Михаил Никулин и Алексей Сидоров. И тогда бы, возможно, скопческая ересь закончила бы своё существование в самом зародыше. Но судьба распорядилась иначе — Кондратий Селиванов не погиб в Сибири, а вернулся оттуда через двадцать лет, восстав, точно птица Феникс, из пепла.

Все материалы, проливающие свет на жизнь этого человека вплоть до конца XVIII столетия, утрачены ещё в XIX веке. Селиванов был прирождённым конспиратором, человеком, который умудрялся никогда не привлекать к себе внимание, поэтому не сохранилось сколь-нибудь достоверных воспоминаний о нём. То же, что о Селиванове было написано при его жизни, до такой степени мифологизировано, что верить этим источникам нельзя.

Существуют неясные указания на то, что будто Кондратий Селиванов бежал с каторги и добрался до Санкт-Петербурга, был там пойман и оставлен жить в Смольном монастыре. Эту маловероятную историю дореволюционный исследователь скопчества П. И. Мельников относил к 1797 году. Но, думается, что если бы побег Селиванова действительно имел место, то пойманного преступника непременно вернули бы в Сибирь и ни под каким видом не оставили бы в столице. Скорее всего, его как ересиарха направили на перевоспитание в православный монастырь (об этой практике, весьма распространённой в России, можно прочесть в моём очерке «Монастырские тюрьмы», находящемся в открытом доступе на сайте автора «Загадочные преступления прошлого»), а его последователи спустя несколько десятилетий придумали историю о побеге из Сибири и последующей поимке. Как бы там ни было, в конце XVIII столетия Селиванов оказался в Смольном монастыре.

Оттуда его выпустил император Павел Первый. Этот самодержец миловал тех, кого карала его матушка, так что освобождение старичка-кастрата было по-своему даже логичным. Так на пороге нового столетия Кондратий Селиванов обрёл свободу и остался жить в столице империи.

Задолго до Гитлера и Хаббарда простой орловский крестьянин Кондратий Селиванов вывел великую формулу жизненного успеха: хочешь добиться настоящего величия — выдумай религию! Селиванов придумал скопчество, именно придумал от начала до конца, ибо то, что он рассказал своим последователям о зарождении вероучения, столь же мало соответствовало действительности, сколь приключения капитана Немо являются страницей истории подводного флота.

Из рассказа Кондратия Селиванова исчезли почти все реальные участники событий 1772 года. Там не нашлось места ни для Блохина — первого настоящего скопца! — ни для Никулина, ни для чудотворца Павла Петрова. Осталась, правда, Акулина Иванова, но её роль автором сектантской истории была заметно изменена: чудотворящая Акулина сделалась почитательницей самого Селиванова, которого она якобы именовала не иначе как «Отец-искупитель» и «Государь-батюшка». Скопческое творчество было в основном изустным, но уже к концу XVIII столетия самые существенные предания новой секты были записаны и получили название «Страды Кондратия Селиванова».

Это была, как нетрудно понять из заглавия, книга о жизни и чудотворениях самого Селиванова; своего рода священный текст тоталитарной секты. В этом странном повествовании нет ни слова правды. Сие писание было призвано убедить читателя, что Селиванов якобы встречался с Емельяном Пугачёвым, который на самом деле был царём Петром Третьим. Кроме него Селиванов общался и с царём Павлом Первым, а в более поздних редакциях список монархов пополнил и Александр Первый. Последний, если следовать логике скопческих идеологов, победил Наполеона только потому, что слушал советы Кондратия Селиванова.

Скопцы считали, что Иисус Христос непрерывно пребывает в России, перевоплощаясь из одного тела в другое. Одним из его воплощений был император Пётр Третий (вообще чрезвычайно почитавшийся среди разного рода сектантов), который затем сделался Емельяном Пугачёвым.

После гибели последнего в январе 1775 году воплощением Христа стал Кондратий Селиванов, после него — Александр Шилов и последующие ересиархи. В качестве «истинной непорочной Богоматери» скопцы почитали императрицу Елизавету; тот факт, что она вообще не была матерью Петра Третьего, их нисколько не смущал. По скопческой версии отечественной истории Екатерина Вторая решила уничтожить своего супруга — императора Петра Третьего — когда узнала, что он скопец. Император от супруги своей скрылся, а вместо него клевретами императрицы был убит и похоронен гвардеец-гренадер, похожий на Петра (гренадер тоже был скопцом!). Помимо упомянутых выше лиц, скопцы почитали и «матушку-основательницу» Акулину, а также разного рода «малых пророков» из своей среды. Первый серьёзный исследователь скопческой ереси Н. Надеждин вполне обоснованно назвал это учение «невообразимо-чудовищным баснословием».

«Страды…» написаны от имени Селиванова, но сам он не являлся их автором. На этом сходились все историки скопческого движения. Когда ересиарх появился в столице,

здесь уже были распространены копии этой писанины. Слава сектантского вождя бежала впереди него. Поэтому, освободившись из Смольного монастыря, он нашёл приют у своих сторонников. Промежуток времени с начала XIX столетия и вплоть до 1820 года сами скопцы называли «золотым веком». В это время произошёл стремительный рост численности секты, её благосостояния, окончательно оформилось скопческое учение (правильнее, видимо, называть это мифологией).

Вторая половина правления императора Александра Первого оказалась консервативнее первой. В 1816 году