тут тоскуем и печалимся, то и им там не очень радостно, — ответила бабуля, уже серьёзно. — Мы плачем о них, они плачут о нас. И наоборот — если мы радуемся, то и им там хорошо. Так что на отца не ругайся.

— Так что, поедем домой? — сменил тему Данил.

Но вместо ответа бабуля глянула ему за спину. Оказалось, на ветке берёзы снова сидел чёрный дрозд.

— Что-то тут не то, — мрачно проговорила бабуля, а рука Новикова оказалась под курткой. Ясно, кол он всё-таки привёз.

Птица перепорхнула на ветку другого дерева и села там, будто в ожидании.

— Нам идти за ним? — нерешительно спросил Данил.

— Наверное, да, — медленно произнесла бабуля. — Давай, шагай.

— Чего сразу я?

— Потому что это — дрозд! — прошипела бабка, подталкивая внука клюкой в бок.

— Мощный аргумент, — сыронизировал Данил, но всё же сделал пару шагов к берёзе. Потом ещё пару шагов. Птица перелетела на следующее дерево.

Так они и топали потихоньку за дроздом, порхающим с одного дерева на другое. Данил обернулся и через плечо произнёс:

— И вообще, может, это просто птичка прилетела… не знаю, погулять. Посмотреть, что осталось на могилах. Вон, печеньки какие-то лежат.

— Шагай! — повторила бабуля, и Данилу пришлось отпрыгнуть от очередного тычка клюкой.

Вот бабуля, вот притворщица. Она же нормально ходит, хотя и немного клонится вперёд. Зачем ей вообще нужна клюка? Разве что она осиновая?

— И пропитанная можжевеловым маслом, — произнесла бабушка.

Новиков не удивился, а Данил… тоже уже не удивился. Удивлялка, похоже, сдулась.

Следуя за птицей, они обошли край лесочка и вышли к небольшой полянке. Там располагалось несколько могил постарше и пара довольно свежих. И почему-то на удалении от общего кладбища. А ещё на этих захоронениях не было крестов, только памятники — временные и основательные.

— И что бы это значило? — спросил Данил севшим голосом, чувствуя, как в животе задрожало.

— Смотрите-ка, — почти шёпотом произнёс Новиков, указывая на одну из могил. — Крайнов. Знакомая фамилия.

Данил задумался. Точно, фамилия знакомая. И слышал он её совсем недавно. Или видел?

— Точно! — щёлкнул пальцами Данил. — Вспомнил. Это же тот самый человек, который…

Он не договорил. А Новиков мрачно кивнул и закончил:

— Тот, который повесился у старых сараюшек. И с которым ты недавно разговаривал.

Данил в который раз потрясёно замолчал. Так это, выходит, секция для могил самоубийц. Конечно, на них нет крестов. И расположены они на отшибе. Прямо как в старину, честное слово.

— Может, хотя бы с этим поговорим? — слабо предложил Данил.

— Не выйдет, — покачала головой баба Валя. — Самоубийцы — народ сложный. Их лучше не призывать. Можно случайно какой-нибудь жуткий кошмар с того света вынуть. Не засунешь потом обратно.

Как-то всё непонятно, мрачно и страшно. И почему-то многие думают, что Данил в чём-то виноват, хотя он ни сном, ни духом. Его и самого пытались убить, причём не один раз.

Навалилась усталость, ноги ослабли, и Данил сел на корточки. Провёл руками по лицу.

— Я б тя сам грохнул, — произнёс над ухом мужской голос и почему-то засмеялся.

Данил резко обернулся, чуть не упал. И натолкнулся взглядом на фотографию на памятнике. Лицо того самого Крайнова. Жёсткое, угловатое. И глаза будто выцарапаны. Самих глаз и не видно, там какие-то пятна, а вверх и вниз уходят линии, вроде глубоких царапин. И на шее борозда.

— Вот что, — подала голос баба Валя. — Надо смотаться к нему домой.

— Нас туда пустят? — сомнением спросил Новиков. — И потом — он висел на улице, у старых сараев.

— Значит, осмотрим и то, и то. Погнали! — И бабушка резво зашагала к машине. И почти не опираясь на клюку.

Новиков подал Данилу руку и помог встать, вместе они поплелись следом за бабулей.

До города доехали быстро, но когда проезжали мимо административных корпусов в центре, Новиков зачем-то притормозил. Он вышел и окликнул изящно одетого пожилого дядечку, бодро шествующего по тротуару.

— А, это Николайчук, — произнесла баба Валя и тоже вышла из машины.

Данил вроде и эту фамилию когда-то слышал, да и дядечка оказался смутно знакомым. Поэтому он тоже вылез следом, чтобы немного размяться и подышать. Только вот этот самый изящный Николайчук отчего-то не был рад его увидеть — дядечку аж перекосило. Где же они встречались?

— Так вы помните Крайнова? — громко спросил Новиков, чтобы вывести дядечку из оцепенения.

— Крайнов? — рассеянно переспросил Николайчук. — Да, конечно. Асфиксия механическая. Повешение.

Так это, оказывается, судмедэксперт. Точно, они же виделись в кабинете следователя.

— Здравствуйте, — очень вовремя произнёс Данил, стараясь звучать дружелюбно.

— И вам не хворать, — сухо отозвался медик.

— Так что насчёт Крайнова? Вы уверены, что он сам того? — И Новиков жестами показал, как закидывают верёвку наверх.

— Знаете, Фёдор Сергеевич, я уже ни в чём не уверен, — печально покачал головой эксперт. — После воскрешения вашего друга… Понимаете, я же его вскрывал! Как он мог ожить?

Данил чуть не плюнул на землю. Его, блин, вскрывали! Он залез в машину, хлопнув дверью, и снова съёжился на заднем сидении.

— Так что там с Крайновым? — спросила баба Валя, косо глянув на внука в машине.

— По всем признакам, он повесился сам, — процедил эксперт. — Но у него на лице и шее были царапины. Как будто он скрёб виски и глаза. Собственный эпителий и частицы крови под ногтями. И ещё гематомы по телу. Как будто он кидался на стены.

— Может, его били? — прищурился Новиков.

— Не похоже, — покачал головой медик. — И ещё одна деталь. Он был безнадёжно болен. Запущенный давний алкоголизм и масса сопутствующих заболеваний. Ему оставалось полгода, не больше.

— И тем не менее, он вздёрнулся, — баба Валя задумчиво почесала подбородок. — А он знал про болячки?

— Да, — уверенно кивнул эксперт. — Два месяца назад его увозили в больницу с белой горячкой, и там обследовали.

— Не стал ждать конца? Не хотел дальше мучиться? — рассуждал вслух Новиков.

— Этого я не знаю. Если у вас больше нет насущных вопросов, то у меня обед. — Николайчук раскланялся и пошёл дальше, в сторону площади.

Когда баба