желудок. Попробуете стряпню моей жены. Еда у нас, конечно, простая, разносолов нет, но все приготовлено с душой. Уверяю, без добавки не уйдете.

Оглядевшись по сторонам, он кликнул караульного и, передав набранные вещи, велел отнести в комнату. Юноша с красными от мороза щеками оглядел нас с интересом и послушно перехватил получившуюся стопку так, чтобы не мешала обзору.

Юхан снял с общей связки один из ключей.

– На второй этаж отнеси. Четвертая дверь слева. Возьми еще и положи к вещам чистого постельного белья и полотенца. Ключ в столовую принесешь.

– Слушаюсь, герр Дачс! – отрапортовал солдат и, стараясь удержать в руках охапку вещей, скрылся за главной башней.

– Славно. Поедите, а дальше осмо́тритесь в комнате и отдохнете. Мальчишку вашего, смотрю, уже от ветра шатает.

С учетом того, что в огражденной высокими стенами крепости было безветренно, а качало Артизара сильно, – держался он из последних сил.

– Шатает его от глупости. – Вместо похвалы стараниям и послушанию Артизара, который выдержал и три дня моей смерти, и спуск с гор, и напряженное утро, я наградил того уничижительным взглядом.

Вот упадет от голода в обморок, головой ударится, глядишь, и про богословскую чушь забудет. Может, хоть тогда ума прибавится.

– Простите, герр судья, – пробормотал Артизар и сильнее ссутулился, не поднимая взгляда от сапог.

– Ну-ну, будет. – Юхан добродушно похлопал Артизара по плечу, отчего тот дернулся, как от удара. – Лучше, парень, не перечь герру судье. Держись его, учись. Глядишь, до офицера дорастешь.

«Или даже до императора», – усмехнулся я про себя.

Столовая тоже располагалась отдельно, и, приблизившись, я учуял запах гуляша. Тут каким бы усталым ни был, все равно шаг ускоришь.

– Берден хорошо снабжает, не жалуемся, – разглагольствовал Юхан, устраивая нас за столом. – Если бы не регулярные тренировки и установленные размеры порций, парни бы за зиму переставали влезать в форму. Хотя мясо мы у городских покупаем. Это выгоднее, чем через Святую Терезу везти. С дальнего конца Миттена, где долина расширяется, есть несколько хороших ферм. Но на крайний случай у нас и консервов достаточно, и овощей под заклинанием стазиса. И крупами амбар забит. Хоть год в изоляции просидим – с голоду не умрем. Одна беда, кофе дрянь – желудевый суррогат.

Юхан ненадолго отлучился на кухню и вернулся с подносом. Перед нами с Артизаром поставил тарелки с порциями наваристого горохового супа, гуляша и ломтями ржаного хлеба.

– Пить что будете? Чай, кофе? Может, пива плеснуть, герр Рихтер?

Кофе после уточнения о его качестве не хотелось. Пиво хорошо пить вечером, а не перед составлением послания в Берден, рассудок сейчас должен быть ясным.

– Чай, пожалуйста.

– Мне тоже, – поспешно вставил Артизар.

Я посмотрел, как тот вяло работает ложкой и будто через силу жует. И, воспользовавшись тем, что Юхан снова скрылся на кухне, прорычал:

– Ты точно человек? У меня уже живот к спине прилип – целого бы быка сожрал вместе с потрохами и костями. А ты еще три дня до этого голодал. Ешь нормально! Сам не станешь – заставлю. Не желаю объяснять Йозефу, что это не я тебя заморил, а ты сам по дурости.

Щенок гневно зыркнул исподлобья, и только я обрадовался, что наконец-то вывел его из себя, он вздохнул и быстрее заработал ложкой. На бледном лице читалось отвращение, словно в тарелке был не наваристый суп, а помои.

Юхан принес чай и сел рядом, с забавным умилением наблюдая, как исчезает обед. Появившийся караульный отдал ему ключ от комнаты и отчитался о выполнении поручения.

– Юхан, можно? – Из-за двери кухни показалась низкая округлая женщина в строгом старомодном платье, поверх которого был надет светлый передник. Волосы были убраны под шапочку ему в тон.

– Да, радость моя, – улыбнулся супруге Юхан. – Решила лично полюбоваться на судью Рихтера?

Я неприлично соскреб с тарелки последние кусочки с подливой и облизал ложку. Не уверен, что момент для любования подходящий.

– Вот, достала мармелад. Может быть, герры захотят к чаю?

Сладкое я не любил, но заметил, как встрепенулся Артизар и даже чуть вытянул шею, разглядывая, что комендантша держит на небольшой тарелке. Неужели хоть что-то он готов нормально съесть, не изображая бесконечные страдания?

– Давайте. Благодарю, фрау [16] Дачс. – Я отодвинул блюдце с мармеладом на край стола и кивнул Артизару на гуляш: – Только после мяса. Кое-кто три дня постился по собственной глупости – от сладкого плохо станет.

– А от мяса нет? – фыркнул Артизар, не спеша браться за вилку.

Юхан с супругой отошли на кухню, снова оставив нас одних.

– Это говядина. Нежирная. В самый раз. Тем более я не заставляю тебя есть всю порцию и просить добавки. Чем вас в академии кормили? Не поверю, что деликатесами и по отдельному меню.

Артизар с неохотой отправил в рот несколько кусков мяса, прожевал и только после этого ответил:

– Так же и кормили. Разве что посуда была побогаче, – признался он, – но надо мной никто не стоял, чтобы проверять, сколько я съел и ел ли вообще.

Убедившись, что наполовину тарелка все-таки опустела, я отдал ему мармелад. Свой кусок обернул в салфетку и спрятал в карман. Как-нибудь потом съем. Или Артизару отдам. Если, конечно, будет покладист. Мармелад Артизара же исчез так быстро, будто он был змеем и проглатывал добычу не разжевывая.

Глава 6

Что же ты страшишься, человек? Склонись пред своим Господом, будь ревностен и покайся. Кого Йехи Готте любит, тех обличает и наказывает, ибо в бедах и испытаниях мы становимся ближе к Нему.

3.19 Откровения Вельтгерихта

За главной башней, соединяясь с ней переходом, стояло трехэтажное здание в романском стиле. Оно отличалось от остальных построек, в облике которых прослеживались черты готики. Скорее всего, именно вокруг него начали строить замок.

Мы миновали массивные полукруглые двери и оказались в просторном холле, потолок которого подпирали две толстые колонны. Несмотря на то что здание было старинным, простоявшим не одно столетие, внутри сделали современный ремонт, но при этом сохранили первоначальный стиль. Это было заметно и по деревянным панелям, совсем новым, гладко отполированным, и по вычищенным от грязи и копоти бочкообразным сводам. Недалеко от двери на стене висела крупная пробковая доска с расписаниями занятий и учений, графиком дежурств и объявлениями.

– Офицеры с семьями занимают первый и второй этажи. Третий полностью отдан рыцарю-командору: там и покои, и приемный кабинет, и зал собраний, и личная библиотека, – пояснил Юхан, направляясь к лестнице. – На первом не поселю. Слишком шумно: недавно три наших дамы родили. При всей толщине стен спастись от младенческого плача невозможно. Пожалуйста…

Не