амазонку и её оборотня, огромный лист отражателя, открытый кофр с объективами.

Солнечное пятно от окна переместилось в другое место, а затем начало скукоживаться: оказывается, они провозились целый день, и дело клонилось к закату.

— Вы можете не поверить мне сейчас, — наконец-то Егор прекратил своё раздражающее хождение, — в связи со сложившимися обстоятельствами, но я и в самом деле впечатлён вашей работой.

Под «сложившимися обстоятельствами» он явно имел в виду балаган с маламутом. Только слепой не заметил бы, как по-дурацки выглядел Азаров, пытаясь образумить развлекающегося пса. И вообще — всю веселящуюся компанию.

— Когда, интересно, вы смогли её заметить? — огрызнулся Клим.

— Вот, — незваный гость указал на солнечное пятно. — Я вошёл, а вы как раз расставляли девушку и этого…

Невозможно было сдержать улыбку при воспоминании о Хэви.

— И этого баламута в круге. Так точно! Чуть влево, чуть вправо, — и магия исчезала. Тонкие, почти филигранно отмеренные границы света и тьмы…

Клим поймал себя на том, что совершенно идиотски улыбается. Он много раз давал зарок не попадаться на лесть, но тут его уже несло:

— На самом деле, искусство фотографии заключается в том, чтобы снимать свет, а не предметы. Сам по себе предмет служит просто орудием для отражения света, его проводником. И если освещение хорошее, то всегда можно найти что-то достойное внимания фотографа.

Это было правдой. Все вещи, выглядящие обычно и безлико, хранили в себе тайну, которую требовалось разгадать. Всё, что Клим делал: вытягивал кадр из пространства, тень из света, сущее из временного.

— Вы — мастер, — задумчиво сказал Егор. — Необыкновенный мастер. Я не ошибся.

Почему-то Климу, несмотря на всю комплементарность, фраза не понравилась. Что-то в тоне Егора настораживало. Хозяин «Чёрной луны» словно налагал на фотографа какие-то обязательства. Клим внутренне сжался, предчувствуя: теперь должно последовать неприятное предложение, от которого он не сможет отказаться. Поэтому давал себе зарок: не слушать сторонние комплименты. За ними всегда что-то стояло.

— Я хотел поговорить насчёт дома… — буркнул он хмуро, уходя от откровений.

— Я тоже, — Егор внимательно посмотрел на фотографа. — И, наверное, то, что хочу сказать, будет для вас неожиданностью. Это ужасно — случившееся, но, согласитесь, трагедия может придать особую атмосферу вашей будущей съёмке. Понимаю, звучит цинично, но настоящее искусство происходит в истинных реалиях. Если не ошибаюсь, то великий мастер ужасов Эдгар По писал, что смерть красивой женщины — одна из самых поэтичных тем в мире. Трагедия обеспечит необходимые краски, это будет уже не декорация, а сама жизнь.

Клим не мог не согласиться с мастером ужасов, но Егор ему не нравился категорически. Поэтому он почти презрительно хмыкнул.

— Вы хотите…

— Я приехал специально, чтобы уговорить вас не отказываться от съёмки. Не платите аренду. Совсем. Я решу вопрос. Мне нужны только кадры из дома. И… вы же наверняка уже снимали, так? Заметили что-то необычное? Можете показать?

В глазах у Егора появился странный блеск. Холёный лев, которого Клим видел в офисе агентства, превратился в кроткую овечку. Он просительно заглядывал в глаза фотографу и, кажется, был готов пообещать всё, что угодно, за… Что ему на самом деле нужно?

По спине Клима прошёл холодок.

— Там, может, орудует серийный маньяк, — ответил он. — И, возможно, он прячется где-то в доме.

— С чего вы это взяли? — Егор спрашивал, не сомневаясь, а интересуясь. — Есть какие-то наблюдения?

Клим осёкся. Из всех возможных улик у него было только пятно на объективе и видение ночной купальщицы. Первое дискредитировало его как профессионала, второе — как адекватного человека.

— Ну… — протянул он, — вы знаете, что год назад в доме была убита ещё одна девушка?

Егор словно быстро менял маски — из балагура-весельчака превратился в тонкого ценителя искусства, затем — в просителя, а уже через мгновение — опять в опасного, надменного льва.

— И по-вашему, он прятался в доме весь год, поджидая новую жертву?

— Я не знаю, — честно ответил Клим.

— Поверьте…

Сейчас этот всадник ада говорил с ним снисходительно, словно с испуганным ребёнком.

— Вам там ничто не угрожает.

И подчеркнул:

— Ничто и никто.

— Почему вы уверены? — Клим начал заводиться.

В голосе всё-таки прорвалось раздражение.

— Я просто мыслю логически, — Егор расслабился и даже непринуждённо улыбнулся.

Кажется, понял, что перегнул палку. Показал чрезмерную заинтересованность. Странную. Которую придётся объяснять, если он надеется на диалог.

— Если этот маньяк, как вы говорите, не сверхъестественное существо, то он не может жить там незамеченным целый год, тем более что полиция вчера прошерстила всё вдоль и поперёк.

Клим кивнул. Ленты ограждения уже утром были сняты.

— Значит, — продолжил Егор, — если это и в самом деле какой-то псих, он приходит туда раз в год. Так что до следующего его приступа ещё прорва времени.

— Это просто ваши рассуждения. Никто не может догадываться, что у психа на уме. И та… прошлая девушка… о ней вам известно?

— Слушайте, — Егор непроизвольно облокотился о подоконник, но тут же брезгливо отодвинулся.

Ну да, в студиях часто экономят на уборщицах. Если пол и реквизит ещё худо-бедно протирают, то окна обычно глухо занавешаны или вообще отсутствуют. Про них просто забывают. И кому, кроме Клима, придёт в голову идея снимать в студии естественный свет?

— Вы же в магазине не интересуетесь, кто мерил одежду раньше? — прищурился хозяин «Чёрной луны». — Я просто подыскиваю здания и ландшафты для аренды. В краткосрочное использование. Дом мне понравился, я взял его в свою картотеку. Вот и всё. Я — посредник между владельцем и теми, кто желает провести свадьбу, юбилей, похороны или ещё какое особое событие в необычном месте. С киношниками работаю, у меня большая база данных, для любого фильма локации могу подобрать и разрешение на съёмку в них получить. Зачем мне заморачиваться тем, что когда-то происходило в этих локациях? И откуда у меня силы и время — проверять их прошлое? Для этого нужно держать целый штат историков. В общем, вся моя тирада сводится к тому, что я представления не имею, кто и когда погиб в арендуемых помещениях. Или в садах. Или на лужайках. Или вообще где-либо.

Он и в самом деле произнёс целую тираду. Излишне горячо. Так, словно он знает, но за словами пытается это скрыть.

— Я бы хотел связаться с хозяином дома, — упрямо произнёс Клим.

Егор пожал плечами:

— Поверите вы или нет, но связаться с ним сейчас невозможно. Это пока не удалось даже полиции. Они уже интересовались.

— Но есть ли какие-нибудь предположения — кто он? Где?

— В этом случае я получил доверенность на управление через посредников, —