уже видел мир через видоискатель. — Чуть-чуть на солнце ещё зайди. А Хэви пусть ляжет в тени.

Маламут, не спускавший взгляда с прекрасной незнакомки, не сопротивлялся, когда Майка сдвинула его в сторону. Он покорно последовал за ней. Подозрительно покорно. Лёг по команде на мохнатое пузо.

— Прекрасно, — завопил Клим. — Ина, скулы ещё немного вперёд, а взгляд, наоборот, мягче. Чтобы за острым скрывалась уязвимость. Она, эта тайна, должна ощущаться…

Иная напряглась, пытаясь сжать челюсти и одновременно покрыть взгляд поволокой.

— Да, да, — Клим щёлкал без остановки. — А теперь пусть Хэви встанет, опусти ему ладонь на загривок.

Звякнули тонкие браслеты на запястье Инеевой, рука повисла в воздухе. Маламут плюхнулся брюхом вверх на грязный пол, подогнул голову и подобрал передние лапы почти к самой морде. Выставив на всеобщее обозрение мохнатый живот. Видоискатель издевательски высветил его взор, недвусмысленно говорящий «Почеши-мне-пузо».

Инеева не смогла устоять. Воинственная амазонка, которая больше не скрывала в глубине взгляда тайну, опустилась на колени и принялась массировать пухлый белый живот и массивную серую грудь. Хэви закатил наглые глаза и, кажется, даже постанывал от удовольствия. По крайней мере, пофыркивал и чуть ли не мурчал.

— Стоп! — заорал Клим вне себя от ярости. — Это не та концепция!

Майка с трудом подняла развалившегося маламута. В его взгляде, кроме неудовольствия, Клим уловил опасный блеск: упрямство и желание сделать всё по-своему. Хэви плевать было на концепцию. Она у него появилась своя.

— Прости, — сказала Иная. — Не удержалась. Давай ещё раз.

Она подтянулась, обозначив скулы, и снова протянула руку на надёжную спину оборотня. Туда, где эта спина высилась секунду назад. Ладонь опять погладила пустоту. Когда Хэви принял свою излюбленную позицию — пузом вверх, никто из присутствующих и заметить не успел. И — честное слово — пёс счастливо улыбался.

— Маламуты очень упрямые и своевольные, — в голосе Майки прозвучала какая-то совершенно неуместная сейчас гордость.

Она опять подняла своего питомца.

— Ты же говорила, что нужен вожак и этот… ресурс. Так дай ему этот проклятый… ресурс. Покажи, кто здесь хозяин.

— Не кричи, — парировала Майка. — А то он решит, что хозяин — ты, и придётся это доказывать.

— Хватит перепираться, — выдохнул Клим и снова приник к камере. — Ещё раз…

Зря он это сказал. Случилось то же самое, но не то, чего фотограф действительно хотел. Хэви опять лежал кверху лапами и улыбался. В этот раз он ещё как-то особенно сладострастно выгибался и елозил спиной по полу студии, сметая хвостом блёстки, которые уже начали осыпаться с набедренной повязки Инеевой.

Клим попытался взором воспламенить окружающую действительность. В бликах огня, плясавших в глазах виртуального пироманьяка, на самой окраине пожара он заметил покрасневшие и подозрительно надутые щёки Эрики. Она точно с трудом сдерживала смех.

— Эри! — грозно от беспомощности крикнул Клим. — Ты сказала, что нашла. Кого ты нашла⁈

Он уже не стеснялся обидеть кинолога и её питомца. Фотошопер Костя смотрел на Клима понимающе сочувственно, но ещё с надеждой. Он сможет вшопить условно грозного зверя, куда надо, но что делать с «улыбающейся» добродушной мордой, которая должна внушать благоговейный страх?

— Ну, что было… — развела руками Эрика.

Словно подтверждая её слова, Хэви вдруг вскочил на лапы, чуть потянулся и без всякого напряга достал языком лицо застывшей в растерянности Инеевой. Вслед за языком в волчьей пасти исчезла львиная доля старательно нанесённого грима. По щекам певицы, блестя слюной в ярком свете солнца, тянулись безобразные серо-буро-малиновые полосы. Не осталось ни красоты, ни торжественности, ни тайны. Ничего.

— Что было⁈ Что было⁈ — Клим сел у штатива прямо на пол.

Аренда студии автоматически продлевалась на несколько часов. Конечно, её оплачивала талантливая Инеева, но при таком раскладе она может потребовать от них разделить траты.

Но Эрика, кажется, была счастлива.

— Тебе смешно? — угрожающе тихо спросил он.

Клим понял, что старательно сдерживает смех не только Эрика. Закрывала лицо ладонью Майка, отвернулся к стене фотошопер Костя, и плечи его подозрительно дрожали. Союзником по негодованию фотографа оставалась Инеева, но она настолько была ошарашена случившимся, что не могла произнести ни слова. Лишь открывала и закрывала размазанный рот в немом отчаянии.

— Смешно не только ей, — сначала Климу показалось, что он просто подумал вслух.

Но прозвучавший голос совершенно не походил на его внутреннее «я». Клим обернулся. У входа, придерживаясь рукой за косяк, давил в себе хохот хозяин «Чёрной луны». Собственной персоной, которую Азаров узнал сразу.

А маламут Хэви вдруг попятился, вздыбил шерсть на загривке и тоскливо завыл.

Глава девятая

Возвращение блудного ангела

— Вы очень интересно живёте, — сказал Егор, настоящее имя которого Азаров забыл сразу же, как Эрика произнесла. Вчера, когда они сидели прямо на мокром бордюре у полицейского управления.

— Да уж, — ответил Клим, сматывая шнур от лампы. — Куда интереснее…

Они остались вдвоём в опустевшей студии. Неожиданно весёлый всадник ада и фотограф, у которого последние дни всё как-то совсем не ладилось.

Съёмку перенесли на завтра, Инеева, «потерявшая настрой», отправилась приводить себя в порядок, фотошопер Костя сразу же исчез в неизвестном направлении. Хозяйка питомника, которую Клим видеть уже не мог, со своим бестолковым, хоть и очень красивым псом (которого Азаров тоже уже видеть не мог) загрузилась в старенький джип с нарисованной на дверце собачьей мордой.

Предварительно хозяйка питомника долго и нудно извинялась. Майка клятвенно пообещала, что сука, которую она предлагала с самого начала, будет не столь активна в проявлении своих эмоций.

— Да что это с тобой? — Майка одёргивала нахохлившегося Хэви. — Никогда так отвратительно себя не вёл.

Она имела в виду вовсе не его самоуправство на съёмках, когда маламут развлекался в своё удовольствие.

— Почему ты вдруг так взъярился⁈ Фу!

Пёс всё так же фырчал, подняв шерсть на загривке, пока Майка волокла его к выходу. Эрика пошла с ней обговаривать какие-то детали. У самого порога пёс вдруг оглянулся, посмотрел прямо в глаза Климу и тихо заскулил. Словно хотел поведать фотографу о чём-то очень важном и очень печальном. Но ему не дали. В проёме мелькнуло колечко хвоста, и вся композиция — обескураженная девушка и встревоженный пёс — пропала из вида.

Клим пытался не выдать ни своей тревоги, ни неудовольствия. Он всё никак не мог понять, чего этот страшно занятой хозяин «Чёрной луны» припёрся к нему на рядовую съёмку, которая к агентству не имела никакого отношения. Тот же уже минут десять ходил из угла в угол, с интересом рассматривая всякую дребедень: пятно света, на границе которого Клим пытался разместить