Клим протянул её имя, желая вызвать жалость и понимание.

— Никаких «Эри-и-и». Хватит этого кошмара. И у нас через час съёмка мифологии для обложки альбома Инеевой. Включишься в работу, отойдёшь.

Инеева была известная в городе певица, исполняющая фолк-рок. И музыку, и тексты она, кажется, писала сама. Клим кивнул. Инеева ему нравилась. В смысле творчества.

— Я собаку под оборотня фактурную нашла, — похвасталась Эри. — Нас через час уже все ждут: и собака, и её хозяин, и фотошопер Костя, который всякую сказочную хрень на заднем фоне пририсует. И сама Инеева, конечно. Время — деньги, Азаров! И я тебе ноутбук привезла. Закачала все файлы, которые на изъятом были.

— Где он? — Клим почему-то закричал.

— В машине, — ответила Эрика. — Чего ты так орёшь?

Клим споткнулся о взгляд Эрики. Она не понимала, вернее, не желала понимать. Азаров прибегнул к последнему аргументу. Он схватил подругу за руку и потащил во двор, а затем — за ограду, где её Матиз любовно притулился к минивэну.

— Куда ты меня тянешь? — она тщетно пыталась вырваться из его рук, но хватка у Клима была очень цепкая. — Зачем?

Камера и сумка с объективами, висевшие у Клима на шее, колотили их двоих по самым незащищённым местам.

— Тайна, Эри, великая и ужасная тайна, — нараспев протянул Клим, втискиваясь в салон и не отпуская руку Эрики. — Где ноут со снимками?

Она перегнулась вперёд и достала плоскую сумку с сидения пассажира.

— Да вот же.

Ноут был мощный и загружался моментально, но Климу всё равно ожидание показалось вечностью. Даже не освободившись от аппаратуры, он быстро нашёл нужную папку и принялся перелистывать кадры с первой сессии в Кош Маре.

— Ну, в самом деле… Смотри. Тут кто-то ещё живёт в этом доме.

— Кто? Где?

Клим едва удержался, чтобы не схватить Эрику за шею и не впихнуть в экран монитора.

— Пятна, да. Брак? — она словно нарочно злила его.

— Да нет же, — Клим глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться. — Вот дальше. Только внимательно на это пятно смотри.

Он защёлкал мышкой с нарастающей скоростью. Клякса в быстро меняющихся кадрах на глазах оттачивалась силуэтом, пока не приобрела вид девичьей фигуры. Хрупкой, в большой ночной рубашке. Лица всё ещё было не определить, но образ казался почти конкретным.

— Я вижу, что пятно изменилось, — кивнула Эри. — Почему ты не протёр объектив?

— Да я вообще…

Клим прикусил язык. Не стоит знать Эри о его странной мелодраматичной амнезии.

— Я вообще не думаю, что это пятно. Кто-то прячется в доме, вот и всё. Это вполне может быть какая-то сумасшедшая, сбежавшая из психушки. И она как раз подходит на роль убийцы.

— Ты же обыскал дом, так?

— Ну, конечно, — Клим в нетерпении махнул рукой. — И ни на один раз. Вдоль и поперёк. И сначала, когда мы только пришли сюда с этой… как её… риэлтершей… и потом, когда снимал, а ещё немного пытался убрать здесь, чтобы превратить комнату в студию.

— Призрак Кровавой Мэри? — засмеялась Эрика. — Привидение? Злой дух? Ты просто не заметил грязь на объективе.

— Да нет же, — с досадой произнёс Клим. — Какая Кровавая Мэри? Ната говорила, что здесь обитает кто-то, кого она называла Коша Мара. Ната часто играла тут во дворе, конечно, если бы кто-то прятался в доме, она бы его заметила.

— Стоп! — прервала поток его слов Эрика. — Что за Ната?

Она посмотрела с очень внимательным подозрением. Клим был стопроцентно уверен: Эрика по определению его никогда не ревнует. Вернее, всегда ревнует, но не к женщинам, а к событиям, о которых ей неизвестно.

— Девочка, — огласил Клим очевидный факт и добавил уже неочевидный. — Я встретил её здесь, когда она пришла сюда поиграть. Ей лет восемь. А, может, пять. Или десять… Эри, я не разбираюсь в детях.

Она улыбнулась.

— Ну, чего ты смеёшься? — с досадой махнул рукой Азаров. — Это вообще не главное. Возможно, в доме и в самом деле прячется какая-то женщина. И, если она причастна к этим убийствам, то, скорее всего, — ненормальная. Ну, съехавшая с катушек. Просто странно, что я её так и не обнаружил, хотя обошёл почти весь дом.

— Почему почти?

— По крайней мере, видимые его части.

— Что⁈

— Я не имею в виду ничего потустороннего, возможно, тут есть какой-то подвал или заложенные кирпичом комнаты. В паре мест участки стен отличаются от окружающих. Кстати, что там за Кровавая Мэри? Ты не объяснила.

— Бабушка рассказывала. Есть такое народное поверье, что если в тёмной комнате зажечь свечи, посмотреть в зеркало и прошептать «Кровавая Мэри», то можно вызвать злой дух.

— Зачем? — удивился Клим. Он и в самом деле не понимал, какого чёрта кому-то могло понадобиться вызывать злого духа.

— Возможно, попросить его сделать что-нибудь ужасное, если самому не хочется марать руки. Отомстить кому-нибудь, скажем.

Клим промолчал.

— Но на самом деле, — продолжила Эрика, — это то самое явление, которое итальянский психолог… забыла, как его зовут. Наруто, Гаруда… в общем, итальянский психолог назвал это явление «иллюзией чужого лица». Если долго смотреть в зеркало, то поле зрения искажается, очертания и границы размываются, и отражение смотрящего становится незнакомым лицом. В смысле, что он, спустя время, видит себя кем-то другим. Эта же иллюзия проявляется, когда человек видит образы и силуэты в неодушевлённых предметах.

— Но, — возразил Клим. — Камера-то фиксирует по факту, а не результат искажений. Техника, она, знаешь ли, прочнее человеческого глаза. А ты разве не видишь это пятно?

— Просто грязный объектив, — твёрдо сказала Эрика. — Я понимаю, что это дискредитирует тебя, как профессионала, и будешь с пеной у рта отстаивать кристальную чистоту оборудования, но признай: ты облажался.

Клим внезапно вспомнил женский силуэт, намывавшийся в душе накануне. Трагедия вытеснила этот полусон-полубред, и сейчас Азаров не был на сто процентов уверен, что это ему не пригрезилось. Только ночное происшествие идеально вписывалось в теорию о незнакомке, которая скрывалась в доме. Он рассказал Эрике о невидимой купальщице, стараясь, чтобы история звучала как можно реальней.

— О, — произнесла Эри первым делом. — Прекрасная обнажённая незнакомка в струях воды? Как давно у тебя не было секса, Клим?

Конечно же, Эри тут же заявила, что ему приснилось. Несмотря на всю твёрдость, которую Клим вложил в рассказ.

— Ты бы, конечно, предпочла прекрасного обнажённого незнакомца, не так ли? — огрызнулся Азаров.

— Вот поэтому мне тут и не нравится. Раз нет обнажённых незнакомцев.

Она хмыкнула и тут же выпалила, не дожидаясь возражений:

— Короче! Мы разрываем аренду, а ты немедленно уезжаешь отсюда.

— О нет, — сказал Клим.

Эрика с удивлением