— А под работой вы понимаете…

— Чёрт!

Тут творится какая-то непонятная фигня, а он тратит время на дурацкие вопросы.

— Это была фотоссесия, — по слогам произнёс Клим. — Мы не успели закончить вчера, поэтому договорились на сегодня. Я пришёл, а уже…

— Так эта модель ночевала тут?

— Валерий Николаевич…

К следователю подошёл совсем молодой парень со странной глубокой морщиной между бровями. Он что-то шепнул, и высокий удовлетворённо кивнул.

— Татьяна Анатольевна Зыкова ночевала тут?

— Какая Татьяна Анатольевна? — удивился Клим.

— Вашу модель так звали, — ухмыльнулся почему-то этот Валерий.

Наконец-то Клим понял, как его зовут. Хотя он до сих пор думал, что информация эта — лишняя. Сейчас важно узнать, почему Татьяна Анатольевна Зыкова оказалась в этой комнате и в этом платье.

— Не ночевала, — набычился Клим. — Она не могла бы тут остаться ночевать даже под страхом смерти.

— А чего так?

— Тат… Татьяна Анатольевна вчера вечером увидела змею и очень испугалась.

— Какую змею? — спросил следователь раздражённо.

Фотограф ему явно не нравился. В другое время Климу это было бы всё равно, но… Сейчас он вдруг понял, что является кандидатом на подозреваемые номер один. Аантипатия следователя стремительно уменьшает его невиновность.

— Никакую, — ответил Клим, — там не было змеи.

— А что было? — мужик смотрел на него уже не просто как на убийцу, а как на убийцу-придурка.

— Палка. Большая толстая палка. Или небольшое бревно. Она лежала во дворе… Вон там…

Клим оглянулся и быстро заморгал. На том месте, где несчастная Татка видела змею, подчёркнуто чистым пятном зияла пустота.

— Вы здесь живёте? — подозрения в голосе следователя усиливались.

— Нет же, — покачал головой Клим. — Я говорил: арендую для съёмок.

— У кого арендуете?

— Ну, агентство такое, как его… Подождите, сейчас мой секретарь приедет и всё объяснит.

— Я думаю, вашему секретарю лучше подъехать сразу в управление…

— Какое управление? — не понял Клим. — Почему — управление?

— Потому что вам придётся проехать с нами.

— Чёрт, — до Клима наконец-то дошло. — Вы меня задерживаете?

— А вы как думаете? — вдруг спросил его высокий. — Разве время шутки шутить? Убита девушка, а вы один на месте преступления. Только не объясняйте, что это вы нас и вызывали…

— Это Эрика вызвала! — взвился Клим. — Три дня назад мы сняли это помещение для фотосессии, а вчера моя ассистентка нашла вот эту модель — Татку, то есть Татьяну Николаевну…

— Анатольевну, — бесцветным голосом перебил Валерий.

— Ну да, Анатольевну… Я её до вчерашнего вечера ни разу в глаза не видел. Она с самого начала была какой-то испуганной…

До Клима вдруг дошло.

— Да точно, она чего-то боялась. Вздрагивала от каждого шороха, никак на работу настроиться не могла. А потом чёрте что…

Клим зачем-то улыбнулся этому клетчатому Валерию, словно приглашая подивиться бабьей глупости. Тот, впрочем, слушал сосредоточенно, внимательно, и на улыбку никак не ответил.

— Я говорил уже, ей змея вдруг померещилась, — не найдя отклика, угрюмо закончил Клим. — Мы решили утром продолжить, она собралась и уехала.

— Точно уехала?

Клим вспомнил, что видел только, как Татка вызывала такси и выходила за ворота, а он сразу пошёл в дом. И странный сон, словно она моется на кухне. Фрейд тут совершенно не при чём, так как в этом сне точно не было ничего эротического. Сначала — жуткое, а потом ещё и очень болезненное.

Но он не стал рассказывать Валерию (теперь имя запомнил, а вот отчество тут же забыл) ни про то, что не заметил, как Татка садилась в такси, ни о своих ночных видениях. Всё и так складывалось запутанно и фигово.

— Точно уехала, — уверенно произнёс Клим.

Тот кивнул.

— А вот что мне никак не даёт покоя… Зачем вам понадобился этот старый дом? Что за странные игрища? Моделей, насколько мне известно, снимают на обложки журналов, в студиях, в шикарных интерьерах…

Если Климу на секунду показалось, что клетчатый проникся к нему пусть крошечным, но пониманием, то он тут же разуверился в этом. Голос у Валерия стал сначала вкрадчивым, затем — ехидным, а к концу фразы — обвиняющим.

— Мы снимаем… — начал заново объяснять Клим и тут с облегчением выдохнул.

У ворот затормозил знакомый Део Матиз. Эрика стремительно выскочила из машины, хлопнув дверью так оглушительно, что Клим вздрогнул. Клетчатый, кстати, тоже.

Глава седьмая

Гибельная красота

На самом деле несколько часов в «обезьяннике» могли бы пройти не столь утомительно, если бы у Клима был с собой фотоаппарат. Даже с интересом и пользой. Личности, с которыми его заперли, оказались на редкость колоритными. А когда Клим понял, что, вопреки устоявшемуся убеждению, никто к нему приставать не собирается, просто забился в угол и с жадностью наблюдал за жизнью обитателей того, что до сих пор по старой памяти называли КПЗ. Кадров насобиралось — море. Сейчас его даже не смущала специфическая вонь бомжатника, которой пропитались стены за много-много лет.

Безукоризненные и ухоженные лица моделей, с которыми Климу довелось работать, безмятежные взгляды друзей, холёные физиономии заказчиков — все они вспоминались в этот момент фотографу пресными и безжизненными. Кукольными. То, что он видел сейчас, и была самая настоящая правда, она объединяла множество судеб, читающихся на лицах задержанных. Словно здесь спадала иллюзия счастливого мира, покров, накинутый каким-то вселенским вруном для лживых видений. Несчастье, тяжесть, старость, болезнь — даже относительно молодые люди несли на себе отпечаток неминуемого. И в то же время на фоне пагубных страстей особенно ярко изнутри светилась искра, которая всех их делала людьми. Нечто божественное, по образу и подобию проявлялось через боль и отчаяние.

Это дар или проклятье: видеть в хорошем мерзкое, а в мерзком — прекрасное?

«Когда вся эта байда закончится», — думал Клим, — «подключу связи, наснимаю тут на целую выставку».

Он подозревал, что после странной гибели Татки, которая оказалась Татьяной Анатольевной, ещё долго не захочет работать с фотомоделями.

Что касается самой трагедии, он, конечно, понимал: случилось нечто ужасное и непоправимое, и жалел Татку, но как-то разумом, не сердцем. Кто она ему? Случайная прохожая: они толком и познакомиться не успели.

У Клима чесались руки — работать по-настоящему. Только вот разве эти снимки кто-то купит? Разве что договориться о выставке, но это опять — прорва денег. Придётся как-то выкручиваться перед Эрикой, чтобы обосновать, зачем он тратит прорву времени на финансово невыгодный проект в этом… Как сейчас называют КПЗ? Что-то про временное пребывание или изолирование… Клетчатый Валерий говорил, но Клим не запомнил.

Так, то с содроганием вспоминая кетчуп и кровь на платье