помощь — а она понадобится, и скоро — помни свои слова.

— Я буду помнить, Жень. И все хорошее, через что мы прошли — тоже буду помнить. Но и вот это вот, сегодняшнее, я тоже никогда не забуду.

Мы допили в молчании. Потом я встал:

— Что ж, Вова, было приятно с тобой работать.

— И мне тоже, Джей. Несмотря ни на что.

Мы пожали друг другу руки. Крепко, по-мужски.

— Удачи тебе, — сказал он.

— И тебе.

Я вышел из кабинета. В коридоре стоял Пряник, опершись о стену.

— Подслушивал? — спросил я.

— Да. Вова попросил. Хотел свидетеля.

— И что ты думаешь?

Пряник пожал плечами:

— Думаю, вы оба правы. И оба не правы. Но такова жизнь.

— Глубокомысленно.

— Иди уже, Джей. Нам завтра выезжать, и лучше бы пораньше.

Я кивнул и пошел дальше.

В своей комнате я обнаружил Аньку. Она сидела на кровати, обняв колени.

— Вова попросил тебя уйти, да?

— Слышала или догадалась?

— А это важно?

— Наверное, нет. Да, он сказал, что нам двоим слишком мал этот городок.

Я сел рядом с ней, и обнял за плечи:

— Прости. Знаю, ты хотела остаться здесь.

Она посмотрела на меня:

— А ты? Ты хочешь уехать?

— Не знаю. С одной стороны — здесь безопасно, налажено, есть будущее. С другой — мне тут душно. Я… кажется, я больше не создан для мирной жизни, солнце. Я создан для… этого. — Я махнул рукой в сторону окна, за которым еще догорали костры на поле боя. — Строить схемы, побеждать там, где другие пасуют. И у меня это здорово получается.

— Для войны?

— Для действия. Для решения проблем. Для… движения вперед.

Она помолчала, потом сказала:

— Я еду с тобой.

— Аня…

— Не спорь. Я еду. Потому что если я останусь здесь, а ты уедешь — я сойду с ума от беспокойства. По крайней мере, рядом с тобой я буду знать, что с тобой происходит. Да и к тому же… есть у меня и еще одна причина.

Я поцеловал ее, не дав договорить.

— Спасибо.

— И да…теперь ты должен знать, что отвечаешь не только за нас двоих.

— Постараюсь. Стоп…что ты имеешь в виду?

— Именно то, что ты подумал, Бешенный Джей. Именно это. — Аня порывисто встала с кровати и отошла к окну. — У тебя будет ребенок.

Глава 10

Предательство

Анька уже уснула, сопя носом в подушку, а я все еще сидел на кровати и слушал ночные звуки базы. И ощущал я себя крайне странно. Казалось бы, ну что такого? Люди, занимаясь любовью, делают новых людей — это как-то не подвергается сомнению. Но вот то, что этот новый человечек будет моим, осознавать оказалось неожиданно странным и пугающим.

Я никогда не задумывался над собой в роли отца. А смогу ли я вообще им быть, ну… такой я, как сейчас? Вот со всем этим набором психозов, комплексов и фобий — какой из меня будет наставник? И вообще… как это — быть папой? И не спросишь ни у кого. Отца у меня никогда и не было. Дед умер, когда мне было двенадцать. Мужских примеров отцовства в моей жизни как–то разочаровывающе мало оказалось.

Впрочем, эту проблему я могу отложить на потом. Дети, слава богу, не рождаются сразу, и до момента появления у меня дочери или сына еще много времени. Но кое-какие планы придется поменять в корне. Никаких больше безрассудных вылазок в одиночку. Никакой ненужной героики. Теперь я отвечаю не только за себя и Аньку, но и за маленького человека, которого пока еще и в помине нет, но который уже заявил о своих правах на существование.

Я аккуратно, стараясь не тревожить Аньку, слез с кровати, оделся и вышел из «квартиры». Вдохнув кондиционированный воздух полной грудью, я вытащил из пачки сигарету. Что-то последнее время курение стало просто постоянной привычкой. Весь мир через привкус никотина. Пожалуй, стоит обратить на это внимание. А то до рака легких докурюсь, а мне теперь нельзя рак — лет еще двадцать минимум жить надо. А лучше все сорок.

С этими мыслями я прошел по коридору вперед, выпустил густую струю дыма перед собой и аж подпрыгнул, когда из этого не слишком плотного дымового образования вдруг вынырнул абсолютно бесшумно Битюг. Прижав к губам палец, он с неожиданной силой схватил меня за запястье и потянул за собой.

Впрочем, тянул он меня совсем не далеко — до помещения какой-то кладовки, над входом в которую сейчас висел простенький, сделанный из дощечек крест. Надпись «Божий дом» была выжжена по дереву неровными буквами. Фига се, он что, уже церковь тут организовать успел?

Дверь «храма» захлопнулась за нами, и я удивленно увидел, как отец Николай — хотя сейчас это скорее был спецназовец Битюг, судя по действиям — захлопнул на ней засов и тут же привел в действие камеру «внешнего обзора». Вообще, в помещениях руководства эта камера была везде, соединенная с кнопкой дверного «звонка» — так местная «элита», а скорее ее холуи, могли сразу понять, кто приперся к начальнику, и решить, а стоит ли допускать его «до тела».

Святой отец явно был параноиком под стать мне — в своей «церкви» этот инженер-самородок переделал систему камеры на активацию изнутри. Еще и, судя по тому, что я увидел, отсоединил устройство от всех внутренних сетей. Умный. И предусмотрительный.

Сейчас Битюг как-то уж больно нервно осмотрел в мониторе, нет ли за дверью кого, после чего повернулся ко мне и заговорил. Голос у него был напряженный, совсем не похожий на обычные благостные интонации священника.

— Евгений, сын мой… я должен сказать тебе кое-что, но сначала ты дашь мне слово.

— О боже мой… святой отец, ты совсем кукухой поехал что ли? Вроде на базе одного психа достаточно — меня.

— Не поминай имя Господа всуе, безбожник. Я тебя по делу вытащил сюда, а ты паясничаешь. Жень, все очень серьезно. Поклянись, что ты ничего не предпримешь, узнав то, что я скажу — минимум сутки.

— Да как я могу поклясться, не зная ничего о том, что именно ты хочешь мне сказать!

— Или клянешься жизнью своего еще не рожденного ребенка, или я не скажу тебе ни слова!

Меня будто током