ДНК, развернутая в голограмме, выглядела… неправильно. Она была слишком сложной. Слишком насыщенной.

«Тройная спираль», — прокомментировала Зета. — «Феноменально. Генетики „Проекта Возрождение“ превзошли сами себя».

— Что это значит? — спросил Дрейк, заглядывая мне через плечо.

— Это химера, — пояснила Кира, водя пальцем по светящимся линиям. — Смотрите. Базовая структура — человеческая. Это основа, каркас. Вторая цепочка… — она выделила участок синим цветом. — Это модифицированная ДНК, идентичная той, что используется в биокомпонентах Зеты и Эгрегора. Технология с «Корабля». Это дает ей совместимость с нашими системами, высокие когнитивные способности, пси-потенциал.

— А третья? — я указал на странные, пульсирующие красным сегменты, вплетенные в структуру.

Кира заколебалась.

— Я… я не видела ничего подобного. Это ксено-материал. Абсолютно чужеродный. Агрессивный. Он не просто встроен, он пытается доминировать.

«Это генетический маркер 'Врага»«, — закончила за неё Зета. — 'Материал, полученный, скорее всего, от самого Артефакта-3 или подобных ему объектов. Они скрестили технологии двух воюющих цивилизаций в одном теле. Человек, создатель и разрушитель в одном флаконе».

Я смотрел на спящую Элису. Теперь понятно, почему она «Ключ». Она — живой мост. Она может говорить с Зетой, потому что в ней есть часть Зеты. И она может говорить с Артефактом, потому что в ней есть часть Артефакта.

— Они создали универсальный интерфейс, — пробормотал я. — Чтобы контролировать обе стороны конфликта.

— Только контроль у них хреновый, — заметил Дрейк. — Раз она сбежала и хочет уничтожить своих создателей.

— Она не хочет уничтожить создателей, — покачал я головой. — Она хочет уничтожить Эгрегор. Потому что её «красная» часть ДНК, часть Артефакта, требует уничтожения «синей» части — наследия Корабля. В ней самой идет война, Дрейк. На генетическом уровне. И она проецирует эту войну наружу.

— И что нам с ней делать? — тихо спросила Кира. — Мы не можем её убить. Это… бесчеловечно. Она не виновата, что её такой сделали. Но и разбудить её мы не можем. Она сразу попытается связаться с подвалом.

Я посмотрел на капсулу. Красивое, спокойное лицо. Смертельная угроза.

— Пока — держать в стазисе, — решил я. — И изучать. Зета, мне нужно знать, можно ли изолировать её связь с Артефактом. Блокировать «красную» часть её генома или, по крайней мере, заглушить сигнал.

«Это сложная задача, Макс. Потребуется время и, возможно, рискованные эксперименты. Но теоретически… если мы сможем переписать её нейронные связи, усилив человеческую и „мою“ составляющую, мы сможем подавить императив Врага».

— Значит, будем лечить, — я отвернулся от экрана. — А пока она спит, у нас есть другая проблема. Тот ящик, что мы притащили. «Серая Саранча».

Дрейк поморщился.

— Я проверил БТР. Контейнер заминирован. Причем хитро — на вскрытие, на перемещение, на сканирование. Элиса не врала, когда говорила, что это смерть в коробке.

— Заприте БТР в дальнем ангаре, — скомандовал я. — Выставите охрану из турелей. Зета, блокируй любые сигналы оттуда. Если эта дрянь активируется, мы даже понять ничего не успеем.

Я потер лицо руками. Усталость навалилась внезапно, тяжелой плитой. День был долгим. Слишком долгим. Мы уничтожили конвой, захватили супероружие и девочку-апокалипсис. Неплохо для трех «призраков».

— Идите спать, — сказал я своим.

— Идем, Макс, — Кира коснулась моей руки. — Ты тоже должен отдохнуть. Зета проследит за показателями.

— Я не смогу уснуть, зная, что у нас на борту. Идите. Это приказ.

Они ушли, оставив меня одного в мерцающем свете медблока. Я сел в кресло напротив капсулы с Элисой.

Мы ходили по краю лезвия. С одной стороны — Эгрегор и «Проект Возрождение», желающие нас разобрать или поработить. С другой — древний инопланетный ужас в нашем подвале, который хочет нас испепелить. И посередине — мы. Три человека, переставшие быть людьми, пытающиеся спасти остатки мира, который нас даже не помнит.

Я смотрел на Элису и думал: а ведь мы с ней действительно похожи. Мы все — гибриды. Монстры, созданные войной. Просто она выбрала одну сторону этой войны, а я…

А я выбрал свою собственную сторону.

«Зета», — мысленно позвал я.

«Я здесь, Макс».

«Если она проснется и сумеет пробить блокировку… если она свяжется с Артефактом до того, как мы будем готовы… Ты сможешь её убить? Дистанционно. Остановить сердце».

Пауза была короткой, но ощутимой.

«Да, Макс. Я смогу. Мои протоколы защиты носителя имеют высший приоритет. Но ты должен понимать: это будет необратимо».

«Я понимаю».

Я откинулся в кресле, глядя в потолок.

— Прости, малышка, — прошептал я в тишину. — Но этот мир слишком тесен для двух апокалипсисов.

В этот момент датчики внешнего периметра взвыли. Не в моей голове — в реальности. Красный свет аварийной тревоги залил медблок.

«Внимание!» — голос Зеты был набатом. — «Обнаружена массированная сигнатура на границе сканирования. Воздушные цели. Множество. Идут со стороны Мертвого Города».

Я вскочил, мгновенно забыв об усталости.

— Кто⁈

«Не „Проект Возрождение“, Макс. Сигнатуры не совпадают. Это… дроны. Старые. Сотни дронов. Это Эгрегор».

Я подхватил «Аргус» и рванул к выходу.

— Вот и поспали…

Глава 10

Я не стал тратить время на бессмысленный бег по коридорам. Пока ноги несли меня к ближайшему лифту, ведущему на верхние уровни, мой разум уже был глубоко в цифровых недрах «Гаммы-7».

«Зета, мне плевать, что ты там не нашла при первой диагностике!» — мысленно рявкнул я, пробиваясь через слои старых протоколов. — «Это бункер класса „Гамма“! Это не склад с тушенкой, это, мать его, военный объект судного дня! У них должна быть защита от воздуха. Не турели, которые сдует первым залпом, а что-то серьезное!»

«Макс, стандартные схемы ПВО разрушены или демонтированы еще до консервации. Я не вижу пусковых установок…»

«Ищи не пушки! Ищи поля! Энергетику! Куда уходят резервные кабели от реактора? Сектор „Зенит-4“, посмотри туда!»

Секунда тишины, пока лифт с натужным гулом полз вверх.

«Есть», — в голосе Зеты проскользнуло удивление, смешанное с досадой на саму себя. — «Модуль „Эгида“. Активная маскировочная сфера с кинетическим демпфером. Она не числилась в реестре вооружения, она записана как… „система климат-контроля внешнего периметра“. Чертовы бюрократы».

— Активируй! — крикнул я уже вслух, вылетая из лифта.

«Запускаю последовательность. Энергоблоки пусты. Требуется накачка от основного реактора. Расчетное время выхода на рабочий режим — семь минут. Время подлета роя — двенадцать минут».

— Успеваем, — выдохнул я. —