Джексом, – строго сказала Брекка, прижимая ладонями его плечи к постели. – Рут’а постоянно окружают файры, и он каждый день купается, утром и вечером. И он ни разу не отходил от тебя дальше чем на два драконьих роста. Мне все время приходилось его утешать.

Джексом застонал – он совсем забыл, что Брекка может говорить с любым драконом.

– Ф’нор с Кант’ом охотились для него, поскольку он не хотел тебя покидать, так что он вовсе не превратился в кожу да кости, в отличие от тебя. Теперь он может поохотиться сам. Хуже не будет, а тебе нужно поспать.

Выбора у Джексома не оставалось, и, уже погружаясь в сон, он подумал, что в том соке наверняка было что-то еще, помимо фруктов…

Проснувшись, он почувствовал себя отдохнувшим, но тут же вспомнил, что головой двигать нельзя, и начал перебирать в памяти смутные воспоминания, перемежавшиеся жаром и холодом. Он отчетливо помнил, как добрался до бухты, доковылял до тени и рухнул у подножия красноплодного дерева, пытаясь дотянуться до грозди плодов, чтобы унять жжение во рту и горле. Вероятно, именно тогда Рут’ понял, что он болен.

В памяти Джексома возникали смутные образы Брекки и Ф’нора. Кажется, он умолял их привести к нему Рут’а. Вероятно, они соорудили нечто вроде временной хижины – Шарра что-то про это говорила. Он медленно вытянул левую руку, нащупав край кровати, затем вытянул правую.

– Джексом? – услышал он тихий голос Шарры. – Рут’ слишком крепко спит и не предупредил меня. Хочешь пить? – Похоже, она не особо раскаивалась из-за того, что тоже заснула. Коснувшись высохшего компресса, она негромко охнула: – Не открывай глаза.

Она сняла повязку, и Джексом услышал, как она окунает тряпку в жидкость и выжимает, а затем вздрогнул от холодного прикосновения к коже. Подняв руку, он придержал повязку на лбу, сперва слегка, потом увереннее.

– Уже не болит.

– Тсс. Брекка спит, а ее очень легко разбудить, – прошептала Шарра, коснувшись пальцами его губ.

– Почему я не могу двигать головой? – спросил Джексом, пытаясь скрыть удивление, но его успокоил негромкий смех Шарры.

– Мы зажали твою голову между двух колодок, чтобы ты не мог пошевелиться. Помнишь? – Она дала ему потрогать колодки и убрала их. – Поверни голову, сначала чуть-чуть. Если кожу уже не жжет, вероятно, самое худшее позади.

Джексом осторожно повернул голову влево и вправо, затем повертел ею смелее.

– Не болит. В самом деле не болит.

– Нет-нет, не надо. – Шарра перехватила его потянувшуюся к компрессу руку. – У меня горит ночник. Погоди, пока я его прикрою. Чем меньше света, тем лучше.

Он услышал, как она возится с заслонкой.

– Все в порядке?

– Я лишь потому разрешаю тебе попробовать, – она подчеркнула последнее слово, кладя ладонь на его лежащую на повязке руку, – что сейчас нет луны и тебе ничто не угрожает. Если увидишь даже крошечное яркое пятнышко, сразу же прикрой глаза.

– Это настолько опасно?

– Вполне возможно.

Она медленно сняла с его глаз повязку.

– Ничего не вижу!

– Никаких вспышек или пятен?

– Нет, ничего! Ой! – Нечто смутное заслонило его поле зрения.

– Я поднесла к твоему носу ладонь, просто на всякий случай.

Джексом смог различить темные очертания Шарры рядом с собой. Похоже, она стояла на коленях. Он несколько раз моргнул, стряхивая налипшие песчинки с ресниц, и зрение его постепенно улучшилось.

– У меня песок в глазах.

– Сейчас. – Внезапно ему в глаза потекла тонкая струйка воды. Он яростно заморгал, громко вскрикнув. – Я же сказала: тише, разбудишь Брекку. Она вконец вымоталась. Ну как, прочистился песок?

– Да, теперь намного лучше. Я вовсе не хотел создавать столько проблем…

– Вот как? А я думала, ты все спланировал заранее.

Схватив Шарру за руку, Джексом поднес ее к губам, сжав изо всех сил, какие у него имелись, и поцеловал. Девушка судорожно вздохнула и отдернула руку.

– Спасибо!

– Я сейчас верну повязку на место, – в ее голосе прозвучал явный упрек.

Джексом усмехнулся, радуясь, что сумел привести ее в замешательство. Единственное, о чем он жалел, – отсутствие света. По крайней мере, он уже понял, что у нее стройная фигура, а голос, несмотря на жесткость, определенно был молодой. «Интересно, так ли она хороша, как ее голос?» – вновь подумал он.

– Выпей, пожалуйста, сок. – (Он почувствовал, как его губ коснулась соломинка.) – Еще поспишь как следует, и можно считать, что худшее миновало.

– Ты целительница? – разочарованно спросил он. Судя по голосу, он предполагал, что это одна из воспитанниц Брекки.

– Конечно. Ты же не думал, что жизнь лорда Руатанского могли вверить ученице? У меня немалый опыт по излечению людей от огненной горячки.

На него нахлынуло уже знакомое вызванное соком ощущение, будто он куда-то уплывает, и он не успел ей ответить, как бы ему этого ни хотелось.

К его разочарованию, когда он проснулся на следующее утро, на его зов явилась Брекка, и ему показалось невежливым спрашивать о Шарре. Не мог он спросить и Рут’а, поскольку Брекка могла услышать. Но Шарра явно рассказала Брекке про его пробуждение посреди ночи: голос ее звучал спокойнее и казался почти веселым. Чтобы отпраздновать его выздоровление, она позволила ему выпить чашку некрепкого кла и съесть размоченную булочку.

Предупредив, чтобы он не открывал глаза, она сменила повязку, на этот раз на менее плотную, и, когда Джексом осторожно приоткрыл веки, он смог различить вокруг свет и тьму.

К полудню ему разрешили сесть и съесть легкий завтрак, который приготовила Брекка, но даже этого хватило, чтобы полностью его обессилить. И все же он раздраженно заявил Брекке, когда та предложила ему выпить еще сока:

– Опять снотворное? Вы что, хотите, чтобы я всю свою жизнь проспал?

– Уверяю тебя, ты быстро наверстаешь потерянное время, – загадочно ответила Брекка, и он снова провалился в сон.

На следующий день он все так же злился из-за наложенных на него ограничений. Шарра и Брекка помогли ему перебраться на скамью, чтобы сменить постель. Проведя всего несколько минут в сидячем положении, он настолько ослаб, что с радостью позволил снова себя уложить. Вечером он еще больше удивился, услышав в соседнем помещении голос Н’тона.

– Ты намного лучше выглядишь, Джексом, – сказал Н’тон, тихо подойдя к кровати. – Лайтол будет очень рад. Но если ты еще раз когда-нибудь попытаешься сражаться с Нитями, будучи больным, – в хриплом голосе Н’тона звучала тревога, – я… я… швырну тебя на милость Лессы.

– Я думал, это всего лишь обычная простуда, Н’тон, – ответил Джексом, нервно теребя клочки сена в тюфяке. – И это было первое Падение, в которым сражались мы с Рут’ом…

– Знаю, знаю, – уже не