class="p1">— Собирай палатку, собирай всё, что можешь, всё, что ценное, и уезжай в кош, — произнёс Горохов.

— Я с тобой поеду, — она как будто просто ждала повода, чтобы опять начать с ним спорить.

«Да что за баба такая! — инженер стянул перчатку и стал растирать лицо рукой. — Жаль, что не поспал сегодня».

Потом поднял на неё глаза.

— Ты невозможная женщина. Ты всё время споришь, и если что-то не по-твоему, ты сидишь потом полдня такая злая, что вокруг тебя всё окисляется и без кислорода. Наверное, поэтому я и не хочу на тебе жениться.

Может, Самара и не всё поняла из его последней фразы, но главное она уловила, и у неё на эти его слова сразу нашёлся достойный ответ:

— Если возьмёшь замуж, никогда с тобой больше не поспорю. Буду тебя слушаться.

— Не ври, — произнёс инженер, — ты лучше собирай палатку и уезжай к Васильку. И выбери себе хорошего мужа.

Она смотрела на него обиженно, Баньковский стоял тут же и глядел на него с недоумением, а он больше не мог говорить, у него уже не было времени. Горохов, не прощаясь и больше не оборачиваясь, завёл мотоцикл и поехал к скале, напоминающей клык.

Конечно же, Палыч был против:

— Ты дурак? — просто спросил он. — Там нужна войсковая операция.

— Да, ты прав — но нарыв нужно вскрыть.

— Вскроем, сейчас садимся и вместе едем в центр, пишем рапорты, просим армейских, ты с передовой группой, с разведкой грузишься в тот же день и плывёшь брать этих викторов, а я следом иду с миномётами и сапёрами, и мы все эти центры, что они строят или уже построили, всё сносим под ноль, оборудование забираем, а всё остальное в руины.

— Палыч, — Горохов был твёрд, — дружище, всё, что ты предлагаешь… всё это правильно, только вопроса это не решит. Я только начну грузиться с солдатами на баржу, а к ним уже полетит весточка. Они уйдут, уйдут на юг, туда, куда никто, кроме даргов, забраться не может, и ты можешь всё взорвать, всё оборудование из их биоцентров вывезти, но это ничего не изменит. Ничего. Я же прикрыл их «санаторий» в Губахе, а они просто переехали сюда. И начали всё по новой, да ещё и с новым размахом. Главное — это не оборудование, и не здания, главное — это они, эти Виктор с Тесеем, блин, что за имечко. Они уйдут, найдут себе нового Папу Дулина и начнут всё по новой. Понимаешь?

— А если пойдёшь туда без солдат, они просто тебя убьют, — заметил Палыч. — И что это изменит?

— У меня есть пара козырей в рукаве, — он помолчал. — Да пойми ты, Палыч, я же в шаге от них. В шаге! Когда ещё удастся так близко подобраться к этой сволочи?

— Дурак ты, Горохов, что с тобой делать, — старик вздохнул, и вдруг догадался: — рапорт буду писать — обязательно укажу, что ты склонен к необдуманным и рискованным решениям.

— Не вздумай! — строго произнёс Горохов, доставая бумагу, на которой были набросаны берега реки возле Полазны. — Вот, видишь — мысок. Тут у них стоянка лодок. Узнаешь её сразу, берег пологий, и тут же навес для квадроциклов. Его издали видно. Встанешь на якорь в полукилометре ниже города, но у левого берега. Вот тут, видишь? — Горохов ткнул пальцем в карту.

— Вижу, — нехотя отвечал Палыч, — надо рации настроить.

— Да, надо, — согласился инженер, про себя радуясь, что Палыч уже смирился с приятым им решением. — Связь мне понадобится.

⠀⠀

Глава 69

Времени было мало, а нюансов и мелочей, которые нужно согласовать и оговорить, было предостаточно. Настроили рации на нужную частоту, сверили часы. Ещё раз взглянули на самодельную карту. Палыч всё волновался о глубинах в месте эвакуации.

— Берег там пологий. Лодки маленькие легко подходят. Хрен его знает, — отвечал инженер. Он прекрасно понимал, что сесть там на мель после того, как он сделает дело, — смерти подобно. — Ты подходи к берегу на самом малом ходу.

— Не учи учёного, — сказал капитан. Он оторвал взгляд от карты. — Так, значит, не отговорю я тебя?

— Нет, говорю же, я в шаге от них. Нельзя упускать такой случай. Ладно, — инженер протянул ему руку, — давай, старик.

— Сумасшедший ты, Горохов, — Палыч не пожал руку, а обнял его. — Удачи тебе, уполномоченный.

Инженер спрыгнул с лодки на песок и стал карабкаться наверх, к мотоциклу. Он забрался на обрыв и оттуда помахал своему старому товарищу рукой. Тот махал ему в ответ через стекло рубки, а потом большая и мощная лодка, подняв бурун, отвалила от берега задним ходом.

«А впрочем, ещё есть время, есть шанс остановиться! — на пару секунд, всего на одну пару секунд Горохов почувствовал себя одиноким и усталым. — Ну как я буду работать без плана, да ещё в состоянии усталости?».

Сразу, это уже рефлекс какой-то, он лезет за сигаретами в карман. Хотя тут курить-то нельзя, здесь нельзя снимать респиратор, он понимает это и просто крутит сигарету в пальцах. Стоит, смотрит на медленно уходящий от берега катер. За спиной бесконечная серо-жёлтая пустыня, перед глазами ядовитая река, бурые воды которой катятся до самых северных морей, на берегах которых он давно мечтал поселиться. А впереди у него опасное, очень опасное дело. И сразу как будто сзади наваливается на плечи тоска, от неё, похлеще чем от усталости, опускаются руки. Но эти пара секунд проходят. Он тут же берёт себя в руки.

«Мерзость какая, — хуже для него и быть ничего не могло. Инженер очень не любил эти секунды, когда сомнения выискивали в нём зёрна слабости. Он отогнал от себя все глупые и трусливые мысли. — Жаль, конечно, что не поспал сегодня. Ладно, ничего, не впервой. Всё, надо ехать, не дай Бог, доктор уедет без меня, тогда придётся самому переправляться на тот берег».

Он пошёл к мотоциклу и завёл его. И, только отъехав от берега подальше, стянул респиратор и с большим удовольствием закурил, не снижая скорости.

Уже становилось жарко, когда, объехав верхний город с востока, он добрался до самой южной его части: до моста, что вёл в Пермь.

Там, у бетонного блокпоста, собиралась группа старателей, человек десять. Мужички собиралась на тот берег. Они стаскивали с тягача огромные рюкзаки и оружие к мосту. О чём-то переговаривались. На него внимания особого не обращали. Хорошо бы, если бы и охрана блокпоста тоже его не заметила, впрочем, и не должна, она