и бежал к нему. Пистолет спрятал, а стрелять из обреза не хотел. Уж тот бахнет так бахнет, вдруг кто рядом есть, сразу услышит. А бот, получив две пули в голову, всё ещё функционировал. Он увидал подбегающего к нему инженера и наклонился за своим упавшим на дорогу оружием. Он успел взять его и даже поднять глаза вверх. Но всё, что ему удалось разглядеть в его последнюю секунду, это было злое лицо Горохова и уже занесенный вверх тяжёлый тесак инженера.

Первым делом он перезарядил пистолет и снова спрятал его в левый рукав пыльника. Потом вытер тесак о такой классный пыльник Андрейки. Встал и крикнул в сторону зарослей колючки, что были слева от дороги:

— Доктор, всё закончилось, вылезайте.

Доктор снова показался из-за кустов.

— Ну… Идите сюда, нам пора ехать.

Морозов с явной насторожённостью вышел к дороге. И теперь остановился и осматривал трупы.

— Доктор, ну, придите в себя, вы, что, не видели мертвецов?

— Быстро вы их… — ответил Морозов, поднимая глаза на инженера.

А тот подошёл к квадроциклу и вытащил из багажника лопату.

— Хватит таращиться, их нельзя тут оставлять, — он подошёл к Андрейке, у которого была почти отрублена голова, и взял его дробовик, — берите за ноги, тащите его за тот бархан, — ему даже пришлось прикрикнуть — Ну? Что встали, берите его за ноги, говорю.

А как только доктор нагнулся, Горохов вдруг приставил к его шее ствол дробовика:

— Кому ты рассказал о нашей беседе?

Морозов замер, держа ноги Андрейки в руках. А инженер с силой ткнул его оружием:

— Ну, говори.

— Людмиле Васильевне.

— Зачем, я же предупреждал тебя, чтобы ты никому ничего не рассказывал, я даже тебе легенду предложил.

— Она сразу пришла и спросила меня… Сразу, как только я вернулся из клиники домой… Она стала расспрашивать…

— Ну а ты не смог соврать… — Горохов убрал ствол с его шеи, — ладно, Бог с ней, но имей в виду, все вот эти трупы… они… только твоя заслуга. Всё, тащи его.

Доктор был парень крепкий, он без особого труда поволок бота к бархану, а на нём, утопая в песке ногами, забуксовал, запыхтел. Но инженер не собирался ему помогать, он стоял на самом верху песчаной волны и через оптический прицел от револьвера смотрел в разные стороны. Всё было чисто, но вот то, что происходило у здания «санатория», ему не нравилось. До здания было далеко, и он, конечно, не мог разглядеть всё хорошо, но, кажется, там что-то уже происходило. Фигуры, фигуры. Там было многолюдно.

«Неужели мы опоздали, и Виктор с этим своим Тесеем уже приехали? Приехали первые?».

Это немного нарушало его планы. Горохов всматривался и дальше, но ничего толком разглядеть не мог. Он оторвался от своего занятия и сказал:

— Доктор, сильно закапывать их не надо, присыпьте песком, замаскируйте, чтобы ноги не торчали, и соберите оружие.

Инженер не хотел, чтобы трупы нашли раньше времени. Вдруг Люсичка запустит дрон с того берега, когда Андрейка вовремя не выйдет на связь.

Доктор остановился, опёрся на лопату, он уже изрядно взмок и вытирал лицо перчаткой. Не привык молодой врач работать на дневном солнышке. И инженер усмехался удовлетворённо:

«Что? Припекает? Ну да, почти полтинник уже. Это тебе не в прохладном спортзале подкачиваться. Это жизнь, дорогуша. Она такая, помаши-ка лопатой на пятидесятиградусной жаре. Давай-давай. Не хотел быть заурядным респектабельным доктором на севере, хотел открытий и двести лет жизни? Ну, для начала попытайся дожить хотя бы до тридцати».

⠀⠀

Глава 71

— Эти старшие сыновья, они откуда приезжают?

— Кто? — не понял Морозов.

— Ну эти… Виктор с Тесеем, — пояснил Горохов.

— Не знаю точно, там ведь дорога ведёт дальше на запад, мимо биокомплекса, они приезжают по ней, — Морозов говорил не оборачиваясь, следил за дорогой, объезжал большие выбоины.

— На одном квадроцикле?

— Нет, они ездят с охраной, они на одном и ещё с ними один квадроцикл, там сидят боты. И боты-техники, кстати, тоже.

— То есть их двое и четыре бота вместе с техниками?

— Ещё их шофёр, — поправил доктор.

— Ещё их шофёр, — задумчиво повторил инженер.

Он чуть подумал и полез в рукав, достал оттуда пистолет и поменял в нём обойму. Заменил стандартный патрон на патрон с зелёной головкой. Выпил воды из фляги и вздохнул. Да, жаль, что ему не удалось поспать.

Горохов не ошибался, разглядывая в оптику фигуры, их около здания и вправду было много. Очень много. Инженер никогда в жизни не видел столько даргов одновременно, их тут было двадцать пять или тридцать, это с бабами и детьми. Они торчали вдоль дороги и около крытой парковки, не переходя на сторону здания. Горохов начал волноваться, он с заднего дивана поглядывал на сидящего в кресле водителя молодого врача. И видя, что тот не очень-то волнуется по поводу собравшихся в таком количестве людоедов, тоже старался выглядеть спокойным. Тем не менее, он полез в рюкзак и переложил в правый карман пыльника обе гранаты. А ещё остаток пластида собрал в комок и спрятал его в левый карман пыльника.

На стоянке ни одной машины не было, значит, сыновья ещё не приехали, Горохов облегчённо вздохнул. Но тут же со всех сторон к их затормозившему под навесом квадроциклу кинулись дарги. Инженер вял обрез в руку, ему стало даже душновато, хотя в кабине было прохладно. Через затемнённое стекло кабины на него таращились глаза. Не совсем человеческие, только белки были хорошо видны. Дарги, их бабы, их дети прижимались к стеклу с той стороны, силясь рассмотреть, что внутри этих коробок. Они даже губами прилипали к поверхности. Это было очень и очень неприятно, даже ему, человеку, как говорится, не робкого десятка, от такого интереса десятков людоедов было не по себе.

— Обалдеть, сколько тут этого зверья, — невольно произнёс Горохов.

— Их всегда столько собирается, когда приезжает руководство, — спокойно ответил Морозов, уже отворяя водительскую дверь.

«Руководство? Он называет их руководством?» — инженер до сих пор не чувствовал к доктору особой неприязни. А тут вдруг его кольнуло. — Он называет их руководством?».

Может быть, благодаря этому он перестал глазеть на уродливые морды людоедов, подтянул к себе рюкзак, медицинскую сумку, перекинул через плечо ремень фляги и тоже открыл дверь кабины.

Его сразу обдало зноем от солнца и вонью от десятков пятнистых, лоснящихся от пота и жира тел. Они стояли в полуметре от него, и один кудрявый детёныш, сидя на руках матери, попытался