вперемешку с чёрным дымом взрывчатки. Только белое пятно света — место, где недавно была дверь. Выход.

Он встаёт. Сидеть тут нельзя. Хрустит крошево под ногами, тут же, среди обломков, кто-то шевелится. Этот кто-то размеров немалых. Горохов берёт обрез в левую руку, правой достаёт пистолет. Сразу стреляет в эту большую шевелящуюся кучу.

Нет, тут оставаться нельзя — дышать стало ещё тяжелее. Это забивается пылью и взвесью фильтр противогаза. Он, наступая на что-то скользкое, на бетонную крошку, перешагивая через обломки мебели, идёт к светлому пятну. И уже различает через пыль и дым фигуру… Это Виктор… Или Тесей. Один из сыновей сер, пыль засыпала его почти до неузнаваемости. А ещё она перемешалась с его кровью. Горохов узнаёт его и в пыли, и в чёрной размазанной грязи. Этот сын что-то кричит, он тоже видит Горохова и даже указывает на него рукой. Инженер поднимает пистолет и стреляет два раза. Нет, как раз тут экономить нельзя. Он выпускает ещё одну пулю. Вот теперь достаточно. Фигура срывается в сторону, но Горохов уверен, что трёх пуль с концентрированным токсином белого паука ему хватит. Но ему нужно найти и второго. Он снова двинулся к свету. А на пороге возник новый бот, и это не сын. У него противная морда. Точно, этот бот точно такой же, как и тот у двери, которому инженер прострелил локоть, на этого драгоценный боеприпас из пистолета тратить жалко. Обрез. Бот закрывает почти весь проём двери. До морды всего полтора метра, инженер кладёт обрез на правый локоть. И нажимает спуск. Отдача чуть не вырвала оружие из пальцев, но он опять укладывает его на локоть и нажимает на спуск второй раз. Бот рухнул на обломки мебели. Горохов перезаряжает оружие. И чувствует, как из-за звенящей пелены к нему начинает возвращаться слух. Это хорошо, но вот дышит, дышит он уже не без труда. Этот фильтр противогаза не рассчитан на работу в такой запылённой среде. Ему приходится долго-долго тянуть в себя воздух. С усилием. А сколько времени прошло с той секунды, когда газ стал вырываться из баллона? Минут десять, не больше. Он сделал ещё шаг к двери, и опять свет ему загородило крупное тело. Бот кидается было к нему, но спотыкается о завал на пороге, едва не падает. Инженер дважды стреляет в него из пистолета.

⠀⠀

Глава 73

Инженер протёр от пыли стёкла в маске и перелез через кучу чего-то чёрного и скользкого у двери. Вышел на свет. Из какой-то трубы под потолком течёт на пол мутная жидкость. Тут же у стены валяется огромная рука. Ещё что-то страшное.

Справа от него один бот сидит на корточках, а перед ним… — отличненько! — лежит один из сыновей. Ещё один бот стоит над ним, они пытаются помочь главному. Но оба сами в крови. На него они внимания не обращают. Но он выпускает в них по пуле, даже не особо разбирая, боевые это боты или рабочие. Две штуки. Сыну уже пуля не нужна. Стрелял так… на всякий случай. И тут же жалеет об этом, приходится вставлять в оружие последнюю обойму со специальными пулями, и она не полная.

Надо искать второго сына, нужно убедиться, что и с ним тоже покончено. Вот только где его искать? На первом этаже шум, что-то грохочет, он идёт к лестнице, ему желательно было вернуться в комнату охраны. Попытаться отыскать рюкзак, медицинскую сумку и флягу. Там патроны, вода, медикаменты. Но искать всё это среди обломков, в раскуроченной комнате, без света… Он идёт к лестнице. И, остановившись у ограждения, видит сверху трёх ботов внизу. И это не охранные боты. Горохов сразу лезет в карман. Последняя граната. Срывает чеку и, выждав пару секунд, кидает её вниз. Он отшатнулся от лестницы, чтобы не посекло осколками собственной гранаты, но боты в последний момент увидели его и, как по команде, один за другим кидаются вверх. Граната, судя по всему, бахнула внизу почти впустую. Боты грохотали по лестнице тяжёлыми ботинками. Горохов на этой лестнице уже убивал ботов, тут он прикончил медсестру доктора Рахима. Делать было нечего. Горохов делает шаг к лестнице, поднимает пистолет…

Не спеша, хладнокровно, не промахиваясь…

И одну за другой, целясь исключительно в корпус, выпускает оставшиеся пули, стараясь распределять их по мере бодрости биомашин. Одному, самому хлипкому, хватило и первой же пули, на двоих, решивших добраться до верха лестницы, он потратил всё, что оставалось в обойме. Боты уже были ослаблены, и всего один из них, самый энергичный, смог добраться до последних ступеней лестницы. Инженер, бросив уже бесполезный пистолет, разрядил ему прямо в его сосредоточенное лицо один ствол дробовика.

Отлично. Вот только дышать стало ещё труднее. Он, на ходу заряжая обрез, пошёл к выходу. Спокойно, размеренно, чтобы экономить кислород… Чёрт с ним, со вторым сыном, он сейчас доберётся до квадроциклов, отъедет подальше, отдышится и, когда выветрится газ, он вернётся, чтобы убедиться, что дело закончено. Заодно и флягу свою отыскать.

Хлопок — удар. Левая рука.

Хлопок — удар. Он чувствует боль. В левой части спины. Чуть выше пояса. Тут же его дёргает спазм в брюшной полости.

Горохов сгибается, роняет на пол обрез, машинально делает шаг в сторону, так же машинально на ходу вытаскивая револьвер.

Хлопок… Но эта пуля мимо.

Инженер развернулся и поднял револьвер. Он готов стрелять, но не стреляет… Он видит доктора Морозова… Тот стоит у двери в кабинет доктора Рахима. Но он уже выронил пистолет…

«Пистолет? Откуда он у него? Я же его обыскал. В сумке был, или он нашёл его в кабинете Рахима?».

Впрочем, уже нет смысла это выяснять. Горохов прицеливается, но не стреляет… Морозов уже посерел, он начинает кашлять и сразу падает на пол, его кашель переходит в судороги, кашель выворачивает его наизнанку.

«Хотел жить двести лет… Сказано же было дураку: выключи кондиционер и сиди в кабинете. Нет, решил выслужиться…».

Инженер не стреляет; судя по тому, как выворачивает доктора, в этом уже нет необходимости. Он быстро оценивает свои ранения: из левого рукава на пыльный пол падает пара капель крови. Но рука работает, боли в ней он почти не чувствует — скорее всего, царапина. А вот спина… Нет, позвоночник не задет… Почка… Тоже нет. Он может идти, но потеря крови…

Ранение всё меняет. Теперь Горохов понимает, что нужно уходить, теперь уже не до