калибр, но даже после этого он ещё успел вскочить. Это пипец, какие они крепкие. Это в шею. А голова, а сердце? Сомневаюсь!».

Инженер, на автомате перезаряжая обрез, кидает быстрый взгляд на Морозова: не попытается ли напасть? Нет. Сидит смирно. Глазки таращит. Это хорошо. Пусть боится. Горохов хватает бота за ногу и не без труда переваливает его через борт. Садится на забрызганную банку, на румпель и, кладя руку на руль, говорит вежливо:

— Извините, доктор. Но мне так будет спокойнее.

Морозов молчит. Он через дорогие очки смотрит на инженера, на его пыльник в чёрных пятнах разных размеров, на его обрез и ничего не отвечает.

На раскалённых бортах лодки, под раскалённым солнцем бордовая кровь бота быстро высыхает и чернеет. А инженер управляет лодкой и ведёт её к берегу. К близкому уже мыску, на котором под навесом их ждут дорогие квадроциклы.

Говорить у доктора, судя по всему, желания не было, и они молча доплыли до берега, выгрузили свою поклажу из лодки, всё так же молча добрались до двух квадроциклов, спрятанных от солнца под навесом. Горохов дождался, пока Морозов начал укладывать свою сумку в багажник одной из машин, и тут же сказал, указывая на другую:

— Давай-ка поедем на этой, доктор.

Молодой врач только взглянул на него и, не произнеся ни слова, стал перекладывать свою сумку в багажник другого квадроцикла.

— Постой, — Горохов остановил его. — Ты уж извини.

Он начал с профессиональной сноровкой обыскивать молодого врача. И сразу нашёл у него рацию, а затем и пистолет.

— Это для безопасности, — пояснил Морозов.

— Тебе нечего волноваться, я с тобой, — успокоил его инженер.

Врач стал садиться на водительское кресло.

А Горохов уселся на задний диван, вытащил из своего рюкзака тяжёлый баллон, вентиль которого был обмотан пластидом. А из тайника фляги достал детонатор и специальную зажигалку, с которой этот детонатор активировался. Детонатор он вставил во взрывчатку, обратив внимание на то, что пластид от жары стал мягче. После этого он аккуратно уложил баллон за пассажирское кресло. Там ему было самое место. Рюкзак же и сумку с медикаментами он положил на сиденье рядом с собой, противогаз, с уже прикрученным к маске фильтром, — в правый карман пыльника, «зажигалку-передатчик» спрятал в правый карман галифе, поудобнее уселся на задний диван, чтобы Морозов был всё время у него на виду, и произнёс тоном как можно более беспечным:

— Всё, доктор, я готов, можем ехать.

— Повязки, — напомнил Морозов, доставая широкую жёлто-голубую ленту и надевая её на рукав.

— Ах да, дарги должны принять меня за своего, — инженер полез в карман и достал свою повязку.

⠀⠀

Глава 70

Горохов мог бы выстрелить, и даже не из пистолета, что был у него в рукаве, он с большим запасом успел бы выхватить револьвер из кобуры и нажать на спуск, и не один раз; он мог бы убить доктора, когда тот не очень-то проворно выскакивал из квадроцикла, увидав на дороге трёх вооружённых людей. Но инженер стрелять не стал. Он, не торопясь надел респиратор, открыл дверь кабины и вылез, и щурясь на солнце.

Во-первых, Горохов уже думал о том, что его могут ждать на этом берегу. Он подумал об этом ещё в тот момент, когда увидал растерянность и удивление в глазах Морозова, когда тот встретил инженера у пристани с лодками. Доктор никак не ожидал его здесь увидеть, а значит…? По мнению доктора инженер там появиться не мог.

А это значило, что с большой-пребольшой вероятностью доктор кому-то рассказал об их разговоре. Кому? Конечно же, Люсичке. И она должна была всё урегулировать с Гороховым (во всяком случае, она обещала Морозову это, но Горохов появился у реки, чем немало удивил доктора). Но не знала, где найти, перехватить Горохова, а затевать непонятные встречи с опасными эксцессами на месте, которое можно легко увидеть из города она не решилась. Поэтому, решено было встретить его на тихом и безлюдном левом берегу. В общем, о высокой вероятности подобной встречи он уже думал ещё на том берегу. Как и о том, что сразу стрелять они не станут. Ведь он Люсичке пока что нужен.

Во-вторых, двоих людей из тех, что стояли у дороги, он узнал. Это были два подручных Коняхина, здоровенный монголоид и наркот. Он их даже в масках опознал моментально по размерам, по пыльникам, по оружию. А третий был высокий и худощавый… Нет, это был не сам Коняхин. Этот третий был само изящество. Пыльник с пояском, шляпка, роскошные, чуть затемнённые очки, изысканный респиратор с узорами, новенькие ботиночки. Даже шестизарядный дробовик, и тот смотрелся весьма гармонично в его дорогих, почти белых перчаточках. У всех этих троих на рукавах были жёлто-голубые повязки.

А в-третьих, то, что они ждали его именно здесь, — это было как раз весьма предсказуемо. Поворот, изгиб дороги. Это было то удобное место, где инженер через камеру квадрокоптера видел прятавшихся за ближайшим барханом даргов, когда в прошлый раз изучал местность. В общем, инженер не сильно был удивлён. Горохов откинул полы пыльника, положил левую руку себе на поясной патронташ и, сделав несколько шагов вперёд, произнёс спокойно:

— Извините, господа, но, кажется, вы напугали моего спутника.

Тот модный, который был весь из себя, заговорил:

— Вам, инженер, здесь делать нечего, возвращайтесь на тот берег.

— Как это нечего? — Горохов, несомненно, уже слышал его голос, респиратор чуть-чуть мешал вспомнить его обладателя, он сделал вид, что удивлён, а сам прошёл два шага по направлению к говорившему. — Я ищу воду, собираюсь произвести здесь предварительную разведку, набросать план работ и первичную геодезическую карту. Господин Дулин санкционировал, а заодно финансировал мне поиски воды на этом берегу реки. Я узнал, что доктор едет сюда, и напросился с ним.

— Сначала вы взяли задаток за другое дело, которое обещали сделать, — продолжал тот, что был шикарно одет.

А Горохов сделал ещё два шага к нему.

— А откуда вы это знаете?

Он уже заглядывал в очки, пытаясь всё-таки понять, кто же это такой, с таким-то знакомым голосом?

А те двое, наркот и монгол за спиной модного, стояли молча, и расслабленными их никак назвать было нельзя, они внимательно следили за Гороховым, но оружие они ещё не поднимали. А у самого модного его отличный дробовик так вообще был на предохранителе. Мельком Горохов замечает доктора, тот прячется слева от дороги, за зарослями колючки.

Модный же, проигнорировав его вопрос, продолжил гнуть