сон крепок, но не долог. Так что ты все равно проснешься или ночью или… или ночью, я ж тебя знаю, - хитро сказал Боб и взял кусочек мяса.

- Не обдрищишься? – я встал с кресла и поболтал ногами в сапогах: без портянок было непривычно.

- Не твоя забота. Топай за водярой.

Ну и ладно. Я сегодня большое дело сделал, могу взять с полки пирожок. Точнее, пузырь с машины.

Накинув куртку и включив фонарик я издевательски пропел «вставай, проклятьем заклейменный», почесал задницу и пошел к машине. Когда вышел из бытовки и прошел мимо туши, подвешенной на верёвке на деревянной перекладине, под ногами мелькнули какие-то небольшие тени. Крысы, что ли? Или хорьки какие-то? А и пофигу. До туши не доберутся. Мы ее нормально подвесили, а чтобы мясо не заветривалось – шкуру не снимали. Боб вообще брал ножовку и отпиливал от замёрзшей туши, сколько надо.

Вернувшись, немного поприкалывался с Боба. В темноте при неровном свете огня из топки буржуйки Боб выглядел натуральным разбойником из страшной сказки. Обросший, лохматый, с лопатообразной короткой бородой и плоской сарделькой изломанного носа, нависающего над губой – им только людей ночами пугать. Или лечить от запора. Он подкинул в буржуйку дров, толстые посеченные губы складывались трубочкой, когда он сипло дыша дул на разгорающиеся угли. Правда, этот разбойник теперь был с густыми и пушистыми локонами и такой же пушистой бородой. Отмытый домовёнок Кузя, ёпть.

А потом мы с Бобом впервые за несколько дней просто разговаривали. А то всё то некогда, то не к месту, то каждый чем-то занят. Потом разговаривали о семьях. Взгрустнулось, почти до слез. Решили даже, что послезавтра двинемся в путь. Бобу уже лучше, но денек ещё надо бы обождать, ещё одну такую же водную преграду, какая была недавно, он точно не одолеет. Я с водкой особо не спешил, качество бухла было, прямо скажем, не самое лучшее. Ну а чего вы хотели? Какая жизнь, такая и водка. А вот жирное мясо не давало сильно захмелеть, в общем, вечер был не плох. В голове слегка зашумело.

- Эх, баб бы сюда наших, - мечтательно протянул я, вытягиваясь на кресле.

- Угу. Баб, - Боб хмыкнул в бороду. – Были бы у нас бабы, мы б до сих пор сидели бы в гараже, и как раз их бы и жрали.

- Чёй-то вдруг?

- Ну сам посуди, - Боб заворочался, лег сперва на бок и потом снова улёгся на спину. Сунул руки под голову. – Сперва бы они начали мельтешить у гаража, и каждой бы понадобился свой гараж, без соседей и с удобствами, очагом и шкурой мамонта. И, - Боб поднял вверх палец, - не хуже, чем у соседа.

Я заржал, представив дележку гаражей, и плюхнул себе водки на два пальца.

- Потом бы бабы бегали б как куры, перед зэками, и отвлекали бы нас. И чем бы дело закончилось, совсем не очевидно. Через Козлово бы мы не поехали, а если бы поехали, то их визг было бы слышно за километры.

- Да ладно. Людка бы тебя ещё и стрелять бы учила.

- Ага, - хохотнул Боб. – Ты куда стреляешь, ну кто так стреляет, ты что, ещё никого не убил?! – очень похожими интонациями передразнил Боб.

Я тоже заржал.

- А на Козлово всю рыбу бы распугали, - согласился я. – Ну если бы вообще туда поехали, в натуре.

Подумал, посмеялся, представив эту картину, и добавил:

- Ладно, так и быть, без баб обойдёмся, - и понял, что ляпнул двусмысленную хрень после громового хохота Боба.

- Да пошел ты, - мое настроение было прекрасным, релакс совершенным, и я тоже захихикал.

Боб пожевал мяса и сказал:

- А вообще хорошо, что их с нами нет. Я там, у Козлово, когда ты в речку на машине нырял, реально чуть не обосрался. Нам вообще повезло, что с нашими все хорошо. А то как представлю всю эту эпопею, да ещё и со всей семьёй, что аж ну его нафиг.

- Ничё, там воды было много, подмыли бы тебя. А то что семейства наши в безопасности, так это не повод расслабляться. Бардак сам видишь, какой, так что все равно надо шевелить булками.

- Ну да. Дерни рюмаху за Саву, это он нас спас.

- Поддерживаю.

Я налил чуток в стакан и выпил. За полковника Савченко. За Саву. За нашего Костяна.

Помолчав, Боб внезапно спросил:

- Кстати о зеках. – голос Боба стал задумчивым. - Вот скажи мне, Макс, ты то как спишь?

- Устаю как лошадь, вот и сплю, - не понял я вопроса.

- Я не об этом.

Он искоса и как-то пристально смотрел на меня, и его глаза чуть поблескивали в рассеянном свете керосиновой лампы.

- Знаешь, Макс, меня до сих пор колбасит, как вспомню, сколько мы народу угробили. Тех, у тебя во дворе… Зеков. А про наёмников с медиком я вообще молчу. Я то психовал, со мной все понятно... Ты ж его чуть на ремни не порезал. Было бы больше времени, ты б его выпотрошил, буквально…

Я промолчал, взял ложку и начал помешивать чай, который поставил в процессе разговора. Понял, куда он клонит, но продолжал молчать.

Пауза затягивалась. Я почувствовал, как трезвею. Релакс отступал.

- Макс, а ты ведёшь себя так, будто ничего не случилось.

Голос друга был ровный, хотя он и делал паузы из-за тяжелого дыхания. А еще он не обвинял и ничего не требовал. Он словно говорил сам с собой, иногда переводя дух и откашливаясь.

Я встал, потянувшись и разминая спину и чуток покачнулся.

- И что? – голос мой прозвучал резко и грубо, но ничего исправлять я не собирался. – К чему вопросы?

- Макс, чего я о тебе не знаю? – Боб тоже сел на топчане, упёршись локтями в колени, и поглядел мне прямо в глаза. При свете фонаря я внезапно осознал, как серьезно похудел и изменился друг. А ещё я понял, что он не пытается выведать у меня что-то. Или осудить. Скорее, он сам бежит от того, что не даёт ему самому покоя. Вроде того щенка и котенка из старого советского мультфильма. Ну, когда один другому во время грозы говорит: «а давай бояться вместе? Вместе не так страшно.» Хех, котенок по имени Боб.

Я вздохнул,