Ещё раз пожалел об отсутствии интернета. На картах Гугл я частенько смотрел спутниковые фотографии, особенно если ехал туда, где ещё не был. Но фокус в том, что карты грузятся только онлайн, а нэта, как я уже говорил, уже «нэту». Саусэм нэту. А карта, на которую я сейчас смотрел, всё-таки малоинформативна.

Ну, так или иначе, а деваться некуда. Я немного ускорился. Сейчас подъедем к дороге, повернём налево, далее километра три в сторону трассы, и не доезжая до нее повернём на право. А там я и пешочком прогуляюсь, ничего, надо же глянуть, кто там есть. А то приедем, а нас там примут приятные вооруженные парни, любящие одиночество и не любящие гостей.

***

Поворот к ферме я чуть не пропустил, даже возвращаться пришлось. Он был заметен снегом и почти терялся на фоне придорожных кустов и заросших полей. Собственно, дорога тоже была занесена снегом, и ни одного следа я на ней не увидел. Следа людей, в смысле. А вот всякое зверье уже успело по ней побегать. Я снова поймал себя на мысли, что слишком уж все выглядит сюрреалистично. Безлюдная дорога, следы зверья и полное отсутствие следов человеческих. Мы вот, правда, наследили. И от этого совсем тревожно становится. Ну не привычно это, не должно так быть. И тишина. Только ветер шумит в кронах деревьев. И похолодало сильно, в машине это не чувствуется, а стоит вылезти из нее и уже начинает пробирать холодком.

Я вылез из машины на небольшом повороте, за которым, судя по карте, и должна была появиться ферма. Пришлось растолкать Бориса и усадить его за руль, на всякий случай. А сам я взял СВД безвременно преставившегося Исы Кульшиньязова, ни дна ему ни покрышки, и пошел дальше, поглядеть, что на ферме и как.

Идти было трудно. Навалило снегу в общем то относительно немного, от силы местами сантиметров тридцать, а на дороге и того меньше, а вот в траве рядом с ней – больше. По дороге я не пошел, решил подойти к ферме сбоку, причем с противоположной стороны от трассы, решив, что эти два направления будут контролироваться особенно тщательно.

По траве идти тоже было то ещё удовольствие, приходилось высоко задирать ноги и петлять между деревьями. Так что минут через двадцать я уже взмок и тяжело дышал, обливаясь соплями. Видимо, резкий переход от теплого салона машины к морозу и от покоя к физической нагрузке открыл в носу какой-то краник.

От моего тяжелого дыхания запотевали очки, и я сбросил темп. Отдышался, отсморкался и дальше уже пошел медленно и стараясь не шуметь. Ещё через минут пять лесопосадка кончилась и за кустами я увидел ферму.

Ферма, надо сказать, на карте выглядела куда внушительней. А тут, передо мной был старый, хоть и реставрированный, свинарник. Низкое приземистое здание явно восстанавливали из всего, что было. Тут и дощатые заплаты в стенах из бетонных плит с утеплителем, и крыша частично из сэндвич-панелей, а частично из шифера. Окна были маленькие и узкие, под самым карнизом, скорее для вентиляции, чем для света. Может, с другой стороны есть? Ворота с видимого мне торца свинарника были приоткрыты, и я к своему облегчению не увидел никаких следов. Вскинул СВД, приник к оптическому прицелу, внимательно осматривая все вокруг и даже кусты на другой стороне от здания. Вокруг вообще не было видимых следов человеческого присутствия. Запустение и снег. Грязноватые окошки под карнизом не выглядели запотевшими, значит, внутри никого нет.

Я осмелел, закинул СВДуху за спину и пошел прямо к свинарнику.

С удовлетворением увидел с другой стороны от ворот несколько рулонов старого почерневшего сена, сложенных в небольшую пирамиду. Что, травоядную живность пытались завести? Или в одном помещении держали? Типа, с этой стороны хрюшки, а с той – овцы, например? Да какая разница?

Войдя в ворота с небольшой дверцей в одной створке, я оказался в большом предбаннике, в который, видимо, загоняли трактор для подвоза корма или уборки навоза. На бетонном полу длинной полосой лежал большой сугроб нанесенного ветром снега. Блин, если сюда загнать УАЗик, то придется некисло помахать лопатой. Хотя не, нормально, сгребем немного, чтоб ворота закрыть. И хорош.

Дальше, за предбанником, были ещё ворота, и тоже с дверью в одной из створок. Дверь была с тугой пружиной. Сами ворота были деревянные, хорошо утеплённые кусками тонкой резины, бэушного рекламного баннера и старых брезентовых тентов. Я заглянул, поглядел и шагнул внутрь, стараясь не бабахнуть дверью.

Как и ожидалось, слева и справа от центрального прохода были загоны для содержания животных. На всех были черные жестяные таблички, с ещё сохранившимися надписями мелом, вроде «2-4 мес, 6 гол», видимо, означающие возраст и количество животных. В конце полутемной галереи мое внимание какая-то привлекла постройка. Я почти бегом направился к ней, включил фонарь на телефоне и обнаружил небольшую бытовку с печкой-буржуйкой, столом и топчаном. И даже старым, облезлым креслом грязно-зеленого цвета! Видимо, когда-то в бытовке стоял еще и телевизор, на тумбочке, но потом, в процессе борьбы с невидимой рукой рынка, этот телевизор ушел в горы. Как и все это маленькое хозяйство. Наверное, загнулись оно так же как и гигант по соседству, от чумы свиней. Хотя хозяева до последнего, видимо, приглядывали за постройкой, судя по порядку и отсутствию следов вандализма. А в тумбочке я нашел старые газеты и какие-то бумаги в папке. И большая пластиковая бутыль с какой-то жидкостью, вроде даже с керосином. Огляделся. В углу у входа стоит черная от копоти керосиновая лампа типа «летучая мышь». Еще в тумбочке ерунда всякая, не стал сейчас разбираться. А ещё в углу стоял закопчённый чайник, явно грелся он на буржуйке. Света было мало, маленькое окошко было грязным и закрыто какой-то прилепленной к стеклу газетой. Я ее не стал пока трогать, мало ли, может она закрывает трещину в стекле? А то и так дубак, как на улице, ещё и сквозняк будет. В общем, пусть пока закрывает, скоро и так темнеть уже будет.

Я радостный вышел из бытовки и еле поборол желание сразу бегом побежать к машине. Надо закончить осмотр.

Дальше, за бытовкой, была маленькая кандейка, видимо, для инвентаря, ныне пустая. А потом такой же тамбур, как и с той стороны, с которой зашёл я. В предбаннике стояли старые ржавые лопаты, какие-то доски, видимо, снятые с загонов, стопка поддонов. Несколько двухсотлитровых металлических бочек и какой-то хлам, который