Ворота были закрыты изнутри на огромный амбарный замок. Ну и ладно. Ну и замечательно. С этой стороны Бармалей не залезет.

Я набрал охапку деревянных брусков от ящиков, которые тут же наломал ногой, вернулся в бытовку, и затопил печку. Огонь долго не хотел разгораться, видимо, трубу немного занесло снегом. Но потом всё-таки огонь принялся и хорошо высушенные дрова начали весело потрескивать. От буржуйки пошло тепло.

Удовлетворённый, я поспешил к машине, не забыв прикрыть дверь, чтобы не выхолаживать бытовку. Пока дойду до машины, пока доедем, глядишь, и в помещении хоть немного, но потеплеет. Нам нужен отдых, сильно нужен. И эту ночь мы проведем в тепле!

***

- Ну нифига себе! – заценил Боб комфорт, зайдя в бытовку. При свете фонарика грязноватая, в сущности, комната выглядела шикарно, а потрескивание разгоревшихся дров в буржуйке внезапно дало ощущение уюта и тепла.

- А то! – согласился я.

Боб рассмеялся сквозь кашель и уселся на топчан:

- Чё, Макс, растем буквально на глазах. Ещё недавно мы как крысы жили в гараже, а теперь вот, - Боб повел рукой в величественном жесте, - в свинарнике!

- Да нормально. – отмахнулся я. – Не благодари. В каждом свинарнике есть свой красный уголок. И мы его нашли, бро! – я подкинул ещё несколько палок в буржуйку и добавил: - Пойду принесу шмотки из машины. А ты поставь чайник. Сможешь?

- Издеваешься? Смерти моей хочешь? За доходягу меня держишь? Не дождешься! Не надейся…

Боб снова зашелся в приступе кашля, но засобирался помочь по хозяйству. Нет, так не пойдет. Зря я его попросил, не подумал. Сам схожу, не рассыпались.

- Даааа, ты сильный, ты сходишь, - с преувеличенным уважением изрёк я. И даже покачал головой и поджал губы, скромно уставившись на огонь в буржуйке.

Боб встал с топчана и с подозрением уставился на меня.

- Да, я сильный, - в тон мне ответил он. - Я тебя, задрота лысого, даже сейчас уделаю, ежели чего, - улыбнулся друг, не догоняя, куда я клоню, но разумно понимая, что я хочу его немного подколоть.

11

Он встал и, взяв чайник, направился к выходу.

- Ты куда?

- Снега в чайник нагребу, прокипятить надо бы, помыть. А потом уже и чаю попьем.

- Дааа, ты сильный, - все в той же манере проговорил я. – Но среди нас двоих ты сильный, а я умный!

Я даже палец вверх поднял, для убедительности.

- О как! – Он развернулся у двери, брови полезли вверх, а глаза сузились. – Значит, ты умный, а сильный – я?

- Ага. Ну это как у девок, из двух подружек одна умная, другая красивая. Вот и у нас – ты сильный, а я умный. Так что сильный идёт ставить чай! Короче, боец, шевели булками, чаю охота.

Я вальяжно помахал рукой в сторону ворот. Боб офигел от такой наглости, и вернулся на топчан.

- Раз я сильный, то буду разгружать люминь. А умные пусть грузят чугуний, - бородатым армейским анекдотом про прапорщика ответил он и лег на топчан. И проговорил, заходясь в кашле. – Дуй за водой, душара, кхе-кхе а дедушка кхе чайник на плиту кхе-кхе мля, поставит.

- Яволь, таарщпрпрщик, - сказал я, ухватил чайник и вышел вон. Пусть Боб лежит.

Снегу я нагрёб прямо в тамбуре ворот, благо выглядел он вполне чистым. Нагрёб и в чайник, и в пакет, который вытащил тут же из машины. Снег, сколько бы ты его не сыпал в емкость, в процессе таяния займет гораздо меньший объем, и все равно надо будет добавлять.

Вернувшись, поставил чайник на печку, и начал перетаскивать шмотки в бытовку. Начал с ковра, который с Бобом постелили на топчан. Боб тут же лег, укрылся и, отвернувшись к стене, затих. В смысле, перестал шевелиться, просто тяжело дышал и кашлял.

Я приволок в бытовку пакет с фармой, включил фонарик на телефоне, и вывалил содержимое на стол. Так, бинты, йоды и прочие зелёнки снова скинуть в пакет. Аспирин отложим – сейчас пожуем чего-нибудь, и надо Бобу скормить одно колесо.

Ампициллин есть, может вместе с амоксициллином дать? Авось поможет? Хотя вряд ли, оба антибиотика достаточно старые, да и пьет уже Боб амоксициллин, и пока только хуже.

А это что? Я покрутил перед глазами маленькую бело-синюю пачку с надписью «Азитромицин». Ещё антибиотик, что ли? А, ну да, несколько этих коробок мы купили в аптеке в продуктовом супермаркете, я ещё поразился цене. Вытащил блистер и инструкцию. Ну-ка, почитаем. Ага, ага… антибиотик, причем длинных продолговатых таблеток всего три. Одну в день. На три дня. Ну что, попробуем. Надеюсь, он достаточно сильный, чтобы привести моего друга в форму, хотя бы относительную. Сейчас покормим это тело на топчане, и поставим биопробу. В смысле, дадим таблетку и поглядим на последствия. Может, ещё и ампициллином сверху шлифанем. Варварство, конечно, но вариантов то не много. У нас жратвы почти нет, если снег пойдет – то нас просто заметет и машина не проедет, время уходит, а Боб болеть изволит. Нет уж, некогда разлёживаться, будем ставить его на ноги оперативно. Лошадиными дозами.

- Эй, тело, я чайник поставил, завари чай. – обратился я к другу. - И тушняк открой, а банку на печку с краю поставь. Слышишь?

- Угу.

Боб кряхтя снова сел на топчане.

- А я пойду машину переставлю и двери закрою.

- Угу.

Зевнув так, что чуть не порвал рот, я отправился переставлять машину в тамбуре мордой к выезду. Потом вытянул лебёдку, зацепил крюк за торчащую приваренную к раме скобу и подтянул лебедкой воротину, закрыв наглухо. А дверцу в створке ворот я просто закрыл на засов, больше похожий на кусок лома, засунутый в кольца и приваренный к двери. Вот теперь нежданные гости не откроют и не залезут. Все. Я спекся. Я спать, вот сожру немного тушёнки и спать. Не могу уже, просто зависаю, в голове реально туман и слабоумие. Не забыть бы ещё Бобу таблетки скормить.

Шаркая ногами, как инвалид, я добрался до бытовки и упал в кресло. Попросил Боба разбудить меня, когда согреется тушняк. Всё. Поставив рядом с креслом СВД, я закрыл глаза и провалился в сон. Словно выключился.

***

Спать на старом кресле было не удобно. Не от того, что кресло