Хенна не двинулась.

Лада подняла ладонь, не оборачиваясь.

— Я не сказала отдать. Я сказала принести.

Несколько долгих мгновений никто не шевелился. Потом Хенна всё-таки повернулась и ушла в кухонный коридор. Её ключи сухо звякнули, звук удалился, растворился в глубине дома. Аркт смотрел вслед, но не сделал попытки пройти за ней.

— Если вы думаете торговаться сердцем оранжереи, — произнёс он, — вы плохо выбираете предмет торга.

— Я торгуюсь не сердцем. Я торгуюсь временем.

Он медленно повернулся к ней.

— Временем?

— Да.

— У вас его нет.

— Значит, продайте мне немного. Вы же наместник. У вас всё должно быть с запасом: власть, стража, повозки, право сносить чужие дома без суда.

Севар негромко сказал:

— Она сейчас тебя оскорбляет или просит?

— И то, и другое, — ответила Лада, не глядя на него. — Не перебивайте.

Аркт изучал её лицо.

— Говорите.

Вот теперь Лада почувствовала, что первый маленький уступ получен. Не победа. Даже не шаг к победе. Просто наместник вместо приказа дал ей несколько минут. В этом доме, где каждая дверь открывалась неохотно, несколько минут тоже были ключом.

Хенна вернулась, неся сердце оранжереи на сложенной вдвое тёмной ткани.

Дети, спрятанные в восточном крыле, наверняка почувствовали его движение. Дом — точно почувствовал. Кухонный коридор за спиной Хенны словно потеплел, золотые линии на косяках замерцали едва видимо. Когда она подошла, Лада увидела, что чёрный камень изменился после ночи. Прожилка стала шире. В ней двигался свет — не ровный, а пульсирующий, как тихое дыхание под землёй.

Аркт смотрел на сердце не отрываясь.

В его взгляде не было алчности. Но было узнавание. И боль, слишком быстрая, чтобы он успел её скрыть.

Севар заметил это тоже.

— Всё ещё помнишь, — сказал он тихо.

Аркт не ответил.

Лада взяла сердце с ткани. Камень сразу отозвался теплом. Оно разошлось по ладоням, поднялось к запястьям, коснулось груди, и на мгновение перед глазами снова мелькнула оранжерея прежней — целый купол, серебряные листья, дети между кадками, женская ладонь на чёрном камне.

Потом видение исчезло.

— Это не оружие, — сказала Лада.

— Нет, — ответил Аркт.

— И не просто печать.

— Нет.

— Оно защищало детей.

Наместник медленно перевёл взгляд на неё.

— Не только детей.

— Но детей тоже.

— Да.

— Тогда я не отдам его тому, кто приехал ломать дом.

— Если я не заберу сердце, сад придёт за ним.

— Если вы снесёте дом, куда пойдут дети?

— Их заберут под надзор северной власти.

Лада почувствовала, как за спиной напрягся Брам.

— То есть туда, откуда они прячутся.

— Если они изгнанники, их должны зарегистрировать.

— Они дети.

— В северных землях дети тоже могут быть носителями опасной силы.

Слова были холодные, законные, выученные. И от этого Лада почти физически ощутила, как где-то в восточном крыле Риса, если слышит хотя бы часть, сжимает свою палку сильнее.

— Лорд Аркт, — сказала она, — вы сейчас говорите не с человеком, который вырос в ваших законах. Может быть, поэтому мне проще заметить очевидное. Дом не погиб окончательно. Огонь горит. Стены держат. Сад ещё за границей. Сердце цело. Дети живы. Севар жив, как бы это ни портило ваши планы. Я признана хозяйкой. Значит, есть шанс.

— Шанс на что?

— На восстановление.

Он посмотрел на стены.

На облупленные панели, потемневшие балки, трещины в плитах, пустые рамы, следы старой пыли, на двери, которая сама решала, кого впускать. На лестницу, где стоял Севар Эйрен, последний хозяин, которого все, похоже, давно считали невозможным.

— Вы называете это восстановлением?

— Пока я называю это началом.

— Началом чего? Нового разрыва? Новой зимы? Новых исчезновений?

— Началом работы. Обычной, тяжёлой, неприятной. Закрыть проломы. Вернуть сердце в оранжерею. Разобраться с садом. Собрать людей. Накормить детей. Проверить комнаты. Найти, кто снимал задвижки и уносил вещи. Понять, почему дом признал меня. Понять, почему Севар не может выйти за стены. И почему вы так хотите снести место, которое когда-то, судя по вашему лицу, было вам небезразлично.

Аркт молчал.

Севар тоже.

Лада поняла, что попала в самый центр. Не знала, куда именно, но попала. Иногда тишина после слов говорила больше, чем ответ.

Наместник медленно снял перчатку с правой руки.

Лада напряглась.

Но он не потянулся к сердцу. Вместо этого поднял ладонь. На коже у основания большого пальца темнел знак — драконье крыло, пересечённое тонкой линией. Знак власти, рода или клятвы. От него повеяло жаром, и дом вокруг ответил тревожным скрипом.

— Тридцать дней, — сказал Аркт.

Хенна резко подняла голову.

Брам выругался себе под нос.

Севар сделал шаг вниз, но остановился, будто невидимая цепь не пустила дальше.

Лада не сразу поняла.

— Что?

— Вы просили время. Я даю тридцать дней.

— На каких условиях?

— Через тридцать дней я вернусь. Если к этому сроку Эйрен-Гард покажет признаки устойчивого восстановления, сердце оранжереи будет на месте, сад не выйдет за границу, дети будут зарегистрированы под временной защитой дома, а хозяйская связь не перейдёт в разрыв, я сниму приказ о немедленном сносе.

— А если нет?

— Дом будет разрушен. Сердце погашено. Все живые выведены. Вы — возвращены в канцелярию округа для пересмотра передачи.

— То есть снова кто-то решит, куда меня деть.

— Если доживёте до пересмотра.

Он сказал это не как угрозу. Как сухой прогноз.

— Великодушно, — заметил Севар.

Аркт впервые посмотрел на него с настоящим раздражением.

— Ты предпочёл бы, чтобы я начал сейчас?

— Я предпочёл бы, чтобы ты не прятал в милости то, что давно сделал виной.

— Не тебе говорить о вине.

Дом глухо ударил под полом.

Сердце в ладонях Лады стало горячее.

— Хватит, — сказала она.

Оба мужчины посмотрели на неё.

И в этот момент Лада вдруг ясно увидела, что перед ней не просто два властных дракона с прошлым, которое может раздавить весь дом. Перед ней две части одной беды. Один остался внутри руин и стал их пленником. Второй ушёл наружу и научился превращать страх в приказы. Оба были опасны. Оба знали больше, чем говорили. Оба привыкли решать за других.

И оба сейчас мешали ей получить то, что нужно.

— Если вы хотите выяснить, кто из вас больше виноват перед домом, садом и севером,