медленно развернулась, глядя, как эти три гиены радуются своей пакости. Слегка прищурилась и ехидно улыбнувшись, проговорила:

— Знаешь, дорогая Присцилла, — медленно начиная двигаться в ее сторону и видя, как вся троица заметно напряглась. — Для взрослых и опытных мужчин в женщине важна не смазливая мордашка и размер груди, а умение быть непредсказуемой. Чтобы заинтересовать такого мужчину, как наш ректор, нужно не бояться быть собой и уметь держать его в тонусе. И тогда ты будешь интересна. А с намалеванной куклой не хочется быть рядом долго. Ею можно лишь раз-другой поиграть и выбросить за ненадобностью.

— Заткни свой рот! — прошипела змея.

Я видела, как каждое мое следующее слово отражалось на лице блондинки гримасой ненависти и желания разорвать меня на тысячу маленьких Алис. Остановило ли меня это? Конечно же, нет!

— Ты та самая кукла! — продолжала я бить в самые больные места. — Все, что ты можешь — это угрожать и кичиться своим происхождением. Думаю, я не ошибусь, если предположу, что ни одни твои отношения не длились дольше пары недель.

За спиной кто-то слишком громко хихикнул, подтверждая мои слова и я только сейчас заметила, что вокруг нас собралось довольно большое количество любопытных глаз и ушей.

— Ты легла под ректора, чтобы тебя не наказали за продажу магических капсул! — выплюнула в меня Присцилла очередную порцию яда.

— А тебе то что? — наигранно удивилась я, не опровергая, но и не подтверждая ее слова. — Боишься остаться без новой дозы?

Глаза прихлебательниц в миг расширились от испуга, а блонды, наоборот — сузились от злости.

— Роквуд, ты пожалеешь, о том, что перешла мне дорогу! — делая шаг в мою сторону, но продолжая держать дистанцию, прошипела Присцилла, резко развернулась, чуть не сбив пухляша с ног и гордо прошествовала в свою комнату.

А я отправилась к себе, стараясь игнорировать надпись на двери и предвкушая, что за такое публичное унижение меня завтра утром будет жать матч-реванш.

Глава 22

Глава 22

Алиса

Идти утром следующего дня в столовую, мне не очень сильно хотелось, потому что я понимала, что именно там меня будет ждать ответный ход от местной королевы бензоколонки. Но потом я вспомнила, насколько восхитительно там кормили, и чувство голода, проснувшееся от этих воспоминаний, победило.

— Ты не боишься? — спросила меня Дафна, когда мы почти уже вышли из комнаты.

— Чего? — не поняла я.

— Того, что может сделать Присцилла, — пояснила соседка по комнате.

— Знаешь, мой дорогой дружочек, — сказала я, тепло обнимая девушку за плечо. — Самое страшное, что может со мной произойти — это смерть, потому что тогда я не смогу съесть тот вкуснейший завтрак, что дают в нашей столовой. А у блонды кишка тонка пойти на убийство. Так, что нет — я не боюсь.

— Я рядом с тобой тоже ничего не боюсь, — гордо расправив спину, смело сказала Дафна. — Очень хочу научиться быть, как ты: храброй и бесстрашной.

— Как интересно ты говоришь слово “безмозглой”, — засмеявшись, ответила я.

— Я не это имела ввиду, — испуганно возразила девушка.

— Дафна, все хорошо, — успокоила я соседку. — Это называется самоирония и без нее очень тяжело жить на свете. Идем?

Девушка кивнула и мы вышли из комнаты. Повернувшись закрыть дверь, я заметила воткнутый в косяк клочок бумаги. Достала, развернула. На нем корявым почерком было написано:

“Элис, предлагаю тебе свое покровительство в обмен на твои услуги особого характера! Дэвид Ш.” — тяжело вздохнув и закатив глаза от идиотизма прочитанного, я смяла записку, сунула ее в карман формы и улыбнувшись Дафне, как бы говоря, что все в порядке, отправилась на встречу с вкусным завтраком.

Столовая встретила меня большим количеством осуждающе-завистливых женских взглядов и заинтересованно-раздевающих мужских. Стараясь не обращать на это внимания, я взяла себе еды и прошла к столику у окна, за которым полюбила сидеть.

Мимо прошел какой-то долговязый хмырь и мне в тарелку с кашей упала еще одна записка. Я аккуратно двумя пальцами, вытащила ее и отложив на край подноса, невозмутимо продолжила завтракать, потому что ничто нас не разлучит с этой божественной рисовой вкуснятиной.

За спиной раздался шепот. Краем уха я расслышала обрывки фраз:“Конеч…, ког… спишь с рек… мож… нич… не бо…”.

Дафна, сидящая напротив, смотрела на меня с сожалением, а меня абсолютно не трогали подобные высказывания. Благо, за почти всю жизнь в детдомах, я обросла очень толстым слоем невозмутимости и безразличия.

Внезапно рядом со мной за столик подсел незнакомый мне ранее парень. Не сказать, что он обладал сильно выдающейся внешностью. Серые блеклые глаза, русые волосы, чуть курносый нос.

“Не то, что Эйдан!” — вдруг откуда ни возьмись возникла мысль в моей голове, что я аж поперхнулась.

Меня заботливо похлопали по спине и в этот же миг я кожей ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Подняла глаза и тут же наткнулась на два недовольных происходящим карих глаза, внимательно изучающих меня из другого конца столовой. Оказывается, там был закуточек, в котором кушал административный состав и почему-то раньше я его не видела.

— Элис, будь осторожнее с горлом, — мерзко улыбаясь, сделал вид, что побеспокоился обо мне, парень. — Тебе еще им работать.

“Забыв” убрать руку с моей спины, курносый стал медленно спускать ее вниз, а я услышала в голове одно короткое рычащее слово:

“Убью!” — что это, черт возьми, было?

— Ты подумала над моим предложением? — вывел меня из раздумий негромкий голос русого.

— Дэвид Ш., — беря с подноса вилку, которой собиралась есть сырники, и перехватывая ее так, чтобы удобно было воткнуть, я занесла свою руку над его широкой ладонью, что лежала рядом со мной на столе и улыбнувшись во весь рот, спросила: — А ты знал, что если сделать один удар вилкой, то мы получим четыре входных отверстия и порванные сухожилия.

— Ты не посмеешь! — тут же оскалился парень.

— Хочешь проверить? — уточнила я продолжая держать вилку над его рукой.

— Малышка, ты зря противишься, — не сдавался парень, видимо, все-таки надеясь, что я блефую. — Я ничем не хуже ректора и связи у меня имеются. Хочешь, могу и подружку твою пристроить. Думаю, дочка мусорщика будет не прочь подзаработать и помочь семье.

— Тварь! — выругалась я