Платовым, и, если на месте не будут ценить эти данные, приказ придет из Москвы. Но, я думаю, что и без «толкача» обойдется.

Новый железный конь, который группе отдали пограничники, резво бежал по степи, оставляя за собой плотный хвост пыли. Мотоцикл с коляской, с запасной полной бензина канистрой оказался надежнее, чем полуторка, которая вдруг совсем перестала заводиться, а потом еще и из мотора вдруг потекло масло. Буторин, бросив в коляску на сиденье фуражку, нацепил на лицо мотоциклетные очки и вел железного коня с уверенностью завзятого мотоциклиста. Сосновский сидел за его спиной и всматривался вперед, пытаясь понять, что происходит у самого горизонта, откуда поднимались столбы дыма. Судя по последним сводкам, немцы уже подошли к Дону, а кое-где и форсировали его.

Старый потрепанный указатель «Сухой Лог» возник на пути неожиданно, и Буторин сбросил скорость и свернул в сторону деревни, съехав на грунтовую дорогу.

Председатель сельского совета, бородатый крупный мужчина в стоптанных яловых сапогах, держал в руке кепку и с угрюмым видом поглаживал лысую голову. Женщины еле слышно всхлипывали в сторонке у самого входа в хату и сокрушенно качали головами. Буторин и Сосновский осматривались в доме. Хорошо, что сюда почти никто не входил и тело убитого никто не трогал — сразу побежали к председателю. Леньку Положняка нашли мальчишки. Он обещал отдать грузила и два новеньких поплавка, привезенные из города для рыбалки. Подростки поторкались в дверь, а потом кто-то увидел, что окно неплотно закрыто, они стали звать Леньку, а затем кто-то решился заглянуть в дом. Так убитого и обнаружили. Это уж потом, когда позвали председателя и не нашли участкового милиционера, те же мальчишки, немея от страха, забрались в дом и отперли закрытую изнутри входную дверь.

— Он у вас в колхозе работал? — спросил Буторин.

— Обычно в зиму он у нас работал на ремонте, — вздохнул председатель, — технику готовил к посевной. Механик хороший, строитель. Золотые руки у парня были. Но вот ведь незадача, на одном месте сидеть не любил. За то и девки его бросали. Как лето, так тянуло его на природу, в дали все какие-то, как он сам выражался. То с геологами уедет, то с археологами. Весь день там с лопатой, а по вечерам, как рассказывал, свобода, и все небо твое, когда сидишь у палатки у костра. Так рассказывал, что мне самому иногда хотелось все бросить и с Ленькой умотать куда-нибудь в Сибирь или на север.

— Ну так надо понимать, что среди своих деревенских у него врагов не было, — заключил Сосновский. — А чужие в деревне сегодня были? Может, повздорил с кем, или, может, обокрасть его кто решил, а он кулаками стал размахивать?

— А что тут воровать? — Председатель красноречиво обвел пустую хату рукой. — Ни мебели, ни ковров или украшений каких. Кровать солдатская, стол — сам тесал — да две табуретки, что Силыч ему сделал три года назад. А что касаемо чужих, так что ни день у нас беженцы проходят, у колодца собираются, водой запасаются, коров и лошадей поят. Но чтобы вот так по деревне шастали, по домам, такого отродясь не было.

— Я чужого видел, — высунул из-за женских юбок голову один из мальчишек.

— Иди-ка сюда, пострел, — позвал мальчика Буторин. — Рассказывай, кого видел, где, когда?

— Военного видел, — выпалил мальчишка. — Только не здесь. Там, со стороны старой мельницы. Он от нашего села шел к оврагу.

— Когда, когда это было? — сразу заторопил мальчика председатель.

— Так по полудню это было.

— Значит, два часа назад, — кивнул Буторин. — А описать можешь этого военного? В чем одет, как выглядел?

— Как вы, так же одет. — Мальчик пожал плечами. — Гимнастерка, штаны, сапоги, ремни такие же, фуражка командирская.

— Прям точно такие? — удивленно спросил Сосновский.

— Не, — рассмеялся мальчуган, — вы грязные все, в пыли. И одежка у вас выгорела, а у него зеленое все, как будто новое.

— Слушайте… — Буторин подошел к председателю и тихо спросил: — А вы геолога знавали, Аристарха Витольда?

— Аристарха Максимовича-то? А кто ж его у нас не знает. Он Леньку нашего и сбил с пути истинного, к Аристарху же он каждое лето убегал работать, ямы копать. А Аристарх для нас хорошее дело сделал. Он нам воду нашел, два колодца по его указанию выкопали, и хорошая вода оказалась. Как он и предсказывал.

Оперативники закончили осмотр дома и, так ничего и не обнаружив, никаких подсказок для себя, отправились с глазастым мальчиком посмотреть, где он заметил того командира у старой мельницы. Сколько оперативники ни бились, мальчик так и не смог точно показать, где шел тот военный, где он спускался в овраг. Найти цепочку шагов не удалось, потому что и травы-то толком не осталось с этой стороны села, один щебень под ногами да кустарник ломкий. Отпустив своего «свидетеля», Буторин и Сосновский отправились к оврагу. Здесь с зеленью было немного получше, солнце к августу еще не все выжгло, но вот кое-что ценное найти удалось. Среди широко распахнутых крыльев оврага, где полно было мелкого камня, Буторин нашел темное пятно на щебне. Попробовав его пальцем, он поднес к носу и удовлетворенно заявил:

— Масло, трансмиссионное. Тут мотоцикл его ждал.

— А вот и след от заднего колеса. — Чуть подальше Сосновский присел на корточки и потрогал пальцами недавно сдвинутую каменную пыль, как будто она вылетела из-под быстро вращающегося колеса, когда мотоцикл трогался с места.

— Куда отсюда можно поехать на мотоцикле? — Буторин встал и отряхнул ладони. Только на запад. Мотоцикл вокруг деревни спрятать можно было в любом месте, но он спрятал его с западной стороны. Или его ждали на мотоцикле с западной стороны. А что у нас на западе?

— Сергиевское, — мрачно сказал Сосновский. — Председатель говорил, что у Витольда там кто-то есть, кого-то он ездил навещать постоянно в Сергиевское. Скорее всего, кто-то из родственников. Придется топать туда. Если Аристарх хочет прятаться, то в большом селе ему удобнее это сделать, чем в маленькой деревне. Если он хочет дождаться немцев, если он и правда предатель, то ему самое место там, там он фашистов быстрее дождется. Ты же слышал, что немцы прорывали нашу оборону у Калача-на-Дону.

— Надо туда пробираться. — Буторин стоял, глядя на следы от мотоцикла и похлопывая себя по голенищу сапога прутиком. — Это здесь все, как стол, открытое и ровное, а там, в излучине Дона, местность хоть и тоже степная, но только пересечена редкими лесополосами. Там и Донская гряда, и множество глубоких балок, которые, кстати, затрудняют движение танков и транспорта. Кроме Дона, там