а потом вытекал оттуда и стремительно сбегал по камням ниже. Поплескав себе на лицо и на шею водой, Коган посмотрел на свое отражение в воде. «Да, в таком виде только людей пугать», — подумал он. Портупею с него сняли, гимнастерка на груди располосована почти до пупка, один рукав оторван и держится на нескольких нитках. Да еще пятна чужой крови на животе. Он вспомнил тела диверсантов и покачал головой. Их одежда тоже не лучше, но она еще и в крови у каждого. Застирывать ее некогда, да и негде, значит, надо что-то придумать.

Ферма, встретившаяся недалеко от железнодорожной станции, оказалась действующей. Но судя по тому, какая там стояла суета, стадо коров готовили к эвакуации. Повесив автомат на плечо, Коган смело пошел к ферме напрямик по степи. Первым его увидел паренек, загонявший телят за ограду. Он уставился на военного в рваной гимнастерке без ремня, а потом сорвался с места и, пыля босыми ногами по земле, исчез за углом деревянного коровника. Пока Борис осматривался и искал кого-то посерьезнее, между коровниками показались люди. Это был старик с одноствольным охотничьим ружьем на плече и три крупных женщины. Одна с лопатой и две с вилами. Было очевидно, что настроены они очень решительно. Или дать отпор, или вообще задержать незнакомца и передать в руки участкового милиционера. А может, им кажется, что к ним забрел дезертир, «бегунец» с передовой. «М-да, — подумал Коган, — трудно мне будет без документов людям объяснять что-то. А этот старик, наверное, местный сторож. Интересно, у него ружье птичьей дробью заряжено или солью? Только этого мне сейчас еще не хватает. Ладно, самый надежный вариант, который, кстати, мне не раз помогал в сложных ситуациях, это честность и правдивость».

Правда не была похожа на правду для непосвященных. Оперативная группа Главного управления НКВД, чтобы не привлекать к себе внимания, была экипирована в полевую форму армейских командиров с пехотными эмблемами. Появляться в зоне боевых действий, да еще в районе, где могли действовать диверсионные группы врага, в фуражках со светло-синей тульей, с петлицами на гимнастерке с малиновой окантовкой было глупо и легкомысленно. Ну вот теперь доказывай, кто ты есть на самом деле!

— Здравствуйте, товарищи, — бодро приветствовал Коган животноводов. — Майор Коган! У вас есть телефон на ферме? Я недавно столкнулся с фашистами. Нужно сообщить командованию…

Его слова не вызвали паники. Может, только сильнее стало видно выражение озабоченности на лицах. Старик стиснул рукой ремень своего старенького ружья и осведомился:

— А много ли их, как далеко отсюда? Вот ведь напасть какая…

— Недалеко, папаша, — покачал Борис головой. — Четверо их было. Переодетых в наших. Но я их убил. Но могут и другие быть. Так есть телефон?

— Нет у нас связи. Третий день как пропала, — заговорила торопливо одна из женщин с вилами, продолжая внимательно рассматривать гостя. — А вы как же теперь в таком виде? Вам ведь к начальству надо!

— Мое начальство мне будет радо в любом виде, — через силу улыбнулся Коган. — А если у вас найдется, во что переодеться, то буду вам благодарен. Моим видом сейчас только детей пугать. А то и взрослых.

— А документики у вас имеются, гражданин хороший? — прищурился сторож.

— Сгорели мои документы, отец, — заявил Коган. — Напрочь!

И все же Борису повезло, что этот строгий сторож не был тут самым большим авторитетом в хозяйственном управлении. Женщины зашикали на сторожа, ворчливо стали упрекать его. А заодно и пообещали подыскать товарищу командиру одежку.

Когда умытого Когана кормили и переодевали, он успел выяснить, что больше никого из посторонних в районе фермы не появлялось. Что напрямик до Сухого Лога топать километров тридцать, а на станции может быть поезд. Хотя в западном направлении, если враги близко, наверное, уже поезда и не ходят. Мысль насчет станции понравилась Когану. Там можно найти не только поезд, но и машину, лошадь, да хоть велосипед. Диверсант тоже подготовку кое-какую имеет. Должен и он сообразить, что сейчас ему лучше попасть сначала на станцию. И снова грустью в душе отдалась мысль о товарищах. Что с ними стало там, на этой древней обсерватории. Неужели все погибли? Неужели он остался теперь один?

Офицерские галифе Коган тоже снял. Если уж прикидываться гражданским человеком, то полностью. Но подходящей обуви на ферме не нашлось, поэтому сапоги он оставил свои. Неизвестно, почему ему так безоговорочно, несмотря на отсутствие документов, поверили женщины на ферме, Оставалось только радоваться. Тем более что ему смастерили заплечный холщовый мешок, куда положили немного продуктов и фляжку с родниковой водой. Автомат Борис отдал старому сторожу, взяв с собой только табельный пистолет.

Станция оказалась очень маленькой. До войны здесь, наверное, останавливались только пригородные поезда да специальные литерные для разгрузки. Две деревеньки поодаль да ферма, на которой Коган недавно был, вот и все, что окружало станцию, все остальное — бескрайние донские степи. Сама станция — небольшое деревянное здание, в котором размещалась касса и комната ожидания. Рядом — сарай, который служил и складом, и мастерской, и помещением для хранения инструмента и инвентаря дорожных рабочих. Неподалеку штабель старых шпал, гора щебня, которой было уже много лет, и накатанная тележными колесами колея, уходившая в степную даль.

Но на станции стоял воинский эшелон, а неподалеку был разбит какой-то временный лагерь из повозок, телег, грузовиков. Люди ждали гражданский эшелон для эвакуации. Коган ходил по платформе, вовремя прячась за спины людей, когда видел милиционера, а потом еще и воинский патруль. Если его сейчас заподозрят в чем-то свои же, да еще и арестуют, то операция провалена. Никто не поверит в сказки человеку без документов, называющему себя членом Особой оперативной группы Главного управления НКВД. От Бориса потребовался весь его оперативный опыт, весь природный артистизм и выдумка, чтобы не просто вести себя незаметно, не привлекая внимания посторонних людей, а тем более милиции и патрулей, но еще и самому внимательно смотреть по сторонам, выискивая человека, хоть немного похожего на того диверсанта с бритым черепом, который отправился в Сухой Лог на поиски Аристарха Витольда.

И он его увидел. Диверсант переоделся в военную форму с петлицами майора. Форма была не очень отглаженная и новая. Значит, он не убил какого-то советского майора, чтобы завладеть формой, а достал ее из какого-то схрона, который приготовили для диверсантов немцы в этом районе. Кстати, его тоже предстояло найти. Коган шел за диверсантом по платформе, потом тот свернул в сторону и на миг куда-то исчез. Через некоторое время Коган снова его увидел,