ли они после взрыва, Коган не знал, но надеялся, что просто так трое его друзей не стали бы погибать. Не тот опыт, не та закалка у группы Шелестова, чтобы вот так просто погибнуть. Да еще и не выполнив задания. Не было еще такого в группе, чтобы она возвращалась, не выполнив задания. Да и вообще чтобы она не возвращалась. Эта мысль с налетом иронии показалась Когану забавной, и он решил, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы выработать какой-то план спасения. А уж потом можно подумать, где и как искать свою группу. Но услышанное от диверсантов заставило Бориса поменять свои планы.

Рыжий в грязном картузе и, кажется, самый молодой из диверсантов уговаривал бросить все и уходить к немцам. Но другой, видимо, старший, со шрамом на щеке, наставил на рыжего ствол автомата и пригрозил пристрелить его, если тот еще хоть раз заикнется о том, чтобы вернуться, не выполнив задания, или попытается сбежать. Его план был простым: если не удалось добыть материалы, за которыми их послали в развалины обсерватории, то они могут выполнить вторую часть задания — найти самого ученого Витольда, который скрывается в деревушке Сухой Лог. Об этом сообщал агент, который был в контакте с Витольдом. Вторая часть — спасти раненого командира и всем вместе, включая Аристарха Витольда, выбраться к немцам или переждать какое-то время, пока немецкие войска не дойдут до этих мест. Хмурый диверсант с бритым черепом и тяжелой нижней челюстью кивнул, поправил под брючным ремнем пистолет и исчез за деревьями. Он отправился в Сухой Лог на поиски ученого-геолога.

А вот заключительная часть «совещания» диверсантов Когану не понравилась. Этот со шрамом предложил допросить раненого русского, выяснить, что НКВД знает о диверсионной группе, а потом его убить. И когда другой парашютист заявил, что допрашивать русского бесполезно, потому что он и так валяется без памяти, человек со шрамом предложил привести его в чувство пыткой огнем, а уж потом развязывать язык. Коган пошарил рукой под собой. Лежать было неудобно. Что-то там прятали под сеном диверсанты, а может, просто скопился обычный хлам, какая-то коряга, сучок после того, как на этой телеге перевозили хворост. Борис осторожно пошарил рукой, запустив пальцы под сено. Сначала он нащупал ремень какого-то оружия, потом понял, что это винтовка. Да еще с оптическим прицелом. Дальше под пальцы попалась кобура с пистолетом ТТ. К счастью, она была открыта. Видать, сняли с кого-то из своих товарищей или убитого советского командира. Надо постараться как-то вытащить пистолет, решил Коган. «Но как это сделать, чтобы моего шевеления не заметили диверсанты? В крайнем случае просто рвану его из кобуры и начну стрелять. Обидно, если окажется, что пистолет не заряжен, что обойма пуста. А это…»

Коган едва сдержал улыбку, когда нащупал рифленый бок гранаты, а потом еще одной. Да это же родные Ф–1. Дальше он не стал размышлять, а начал разгибать усики предохранительной скобы. Когда это удалось сделать, Коган попытался одной рукой придерживать предохранительную скобу и вытягивать кольцо. Вот тут уже ничего не получалось, и тогда он медленно, не делая резких движений, стал просовывать левую руку под себя, чтобы под своим телом, лежа на спине, добраться второй рукой до гранаты. И тогда его движения заметили.

— Он пришел в себя! — рявкнул человек со шрамом, и диверсанты кинулись к русскому.

Двое буквально сорвали Бориса с телеги, но швырнуть его на землю не получилось. Коган вцепился в одного из двух диверсантов и повалил его вместе с собой на землю, стараясь падать так, чтобы враг оказался на нем сверху. Граната с выдернутой чекой осталась в телеге. Когану удалось-таки выдернуть чеку. И когда спусковой рычаг отскочил с характерным звуком и привлек внимание диверсантов, прятаться было поздно. Только двое успели броситься в сторону и упасть на землю, когда грохот взрыва ударил по барабанным перепонкам, а горло забило пороховым дымом от близкого разрыва. Диверсант, которым прикрылся Коган, застонал — возможно, в него попал один из осколков, может, он был оглушен взрывом. Борис не стал разбираться, он сунул руку под его пиджак, не вытаскивая пистолета, прижал дуло к животу своего врага и дважды нажал на спусковой крючок.

Когда Коган оттолкнул тело корчившегося от боли человека от себя и сел на землю, то увидел одного убитого диверсанта, который лежал лицом вниз с открытыми глазами, и из его головы ручьем текла кровь, и второго, который переворачивался на спину и подтягивал к туловищу кровоточащую ногу. Целым остался четвертый — он поднимался, тряся головой. Все были оглушены, в том числе и Коган, но он сумел поднять руку с пистолетом и выстрелить дважды в оглушенного, а потом во второго, раненного в ногу. С трудом поднявшись на ноги, Борис бросил взгляд на телегу и поморщился. Раненый командир диверсантов выглядел отвратительно от взрыва гранаты под своим боком. Ему разворотило весь бок так, что снаружи были внутренности, а одна рука почти оторвана.

— Ну туда тебе и дорога, — проворчал Коган.

Он прислушался. В голове еще шумело, поэтому прислушиваться и пытаться уловить какие-то звуки не стоило. Иного оружия, кроме пистолета и трех автоматов, не нашлось. Снайперская винтовка была изуродована гранатой, поэтому Коган забрал один «шмайсер», а к нему подсумок с тремя магазинами. Да и к чему вооружаться, если он находился на своей земле, а вокруг части Красной армии. Но и сбрасывать со счетов возможный прорыв фашистов на этом участке фронта не стоило. Диверсанты ведь ждали такого изменения ситуации, рассчитывали на нее. На этом была построена их операция. Порывшись в карманах убитых, Коган так и не нашел своего удостоверения сотрудника НКВД. Без документов в прифронтовой полосе разгуливать опасно, но что-то надо предпринимать.

Куда теперь? Борис снял с ремня одного из убитых флажку, отвинтил крышку и понюхал. Вода. Он отпил несколько глотков и вылил часть воды себе на темя. От холодной влаги стало немного легче. Теперь нужно сориентироваться на местности. Куда его привезли, пока он валялся без сознания, было непонятно. Но один из диверсантов отправился в село Сухой Лог, значит, он знает, где это. И Коган двинулся в том же направлении, что и диверсант. Поднявшись на бугор, Борис увидел далеко впереди фигуру диверсанта, тот шел быстро, а потом исчез, видимо, спустившись в какую-то балку или овраг.

Через полчаса Коган добрался до того места, где в последний раз видел фигуру диверсанта. Ручей наполнял природную выемку в почве, создавая что-то вроде озерца,