Хотя формально я уже не имела права носить эту фамилию, «Ван Дорт» слетело с губ по привычке. «Впрочем, — подумала я, — кто об этом знает в Миствэйле, кроме Карла, Минди и Брюзги? Никто».

Служащий кивнул, открыл журнал записей, пробежал ухоженным пальцем по строчкам:

— Леди ван Дорт… Да, разумеется. Вы записаны на шесть часов. — Он посмотрел на настенные часы. Стрелки показывали без пяти шесть. — Немного раньше, но это не проблема. Милорд распорядился провести вас немедленно по прибытии.

Он поднял руку, резко щёлкнул пальцами, и откуда-то из бокового коридора, словно материализовавшись из воздуха, появился юноша лет двадцати в тёмно-синей ливрее с золотыми пуговицами.

— Проводите леди ван Дорт в кабинет милорда, — скомандовал мужчина за стойкой. — Четвёртый этаж, личные апартаменты. И предупредите милорда о прибытии гостьи.

— Слушаюсь, — кивнул юноша и обратился ко мне с вежливой, обезоруживающей улыбкой. — Прошу следовать за мной, миледи.

Я кивнула, перехватила трость поудобнее и двинулась за ним. Карл упрямо плёлся следом, оглядываясь по сторонам с подозрением, словно ожидая засады из-за каждого угла.

Юноша провёл нас через просторный вестибюль к элегантной винтовой лестнице из кованого железа с деревянными ступенями. Она закручивалась вверх изящной спиралью, а перила были украшены, как и все в этом здании, морскими мотивами.

— Милорд предпочитает работать на четвёртом этаже, — пояснил юноша, начиная подниматься. Его шаги были лёгкими, почти беззвучными. — Оттуда открывается прекрасный вид на порт и море. Говорит, это помогает думать.

— Понимаю, — вежливо кивнула я, стараясь не запыхаться. Прокля́тый корсет сдавливал рёбра, и с каждым пролётом дышать становилось всё труднее.

Мы миновали второй этаж — там за открытыми дверями виднелись кабинеты, заполненные клерками, склонившимися над гроссбухами и бумагами. Скрип перьев, шелест страниц, тихие голоса. Пахло чернилами и табачным дымом.

Третий этаж был тише — закрытые двери с табличками: «Финансовый отдел», «Юридическая служба», «Отдел закупок».

На четвёртом этаже атмосфера изменилась.

Здесь было просторнее, светлее, богаче. Широкий коридор с высокими окнами, из которых действительно открывался потрясающий вид на порт. Стены обшиты тёмными дубовыми панелями, на которых висели картины — морские пейзажи, корабли, штормы. На полу — толстый ковёр приглушённого синего цвета, по которому наши шаги стали почти беззвучными.

Как и в вестибюле, в воздухе витал тонкий аромат дорогого табака, кожи, сандалового дерева.

Юноша остановился перед массивной двустворчатой дверью из тёмного дерева с бронзовыми ручками в виде драконьих голов. Над дверью на медной табличке было выгравировано: «Рейвен ван Кастер Третий. Владелец».

— Прошу подождать минуту, — юноша постучал три раза — тихо, но чётко.

— Да, — донёсся из-за двери знакомый голос, от которого ноги внезапно сделались ватными, а сердце забилось быстрее.

Юноша приоткрыл дверь, просунул голову внутрь:

— Милорд, леди ван Дорт прибыла.

— Проси.

Распахнув дверь, юноша отступил в сторону.

— Прошу, миледи.

Я глубоко, насколько это позволял корсет, вдохнула, вскинула подбородок, стараясь придать лицу деловитости, и вошла.

За спиной с мягким щелчком захлопнулась дверь. То ли от переживаний, то ли в насмешку за чрезмерную серьёзность, я запуталась в собственных юбках и только чудом не растянулась на полу. Впрочем, тотчас выпрямилась с каменным лицом, стараясь отогнать противное липкое чувство стыда за собственную неуклюжесть. К лицу прилила кровь, а спину покрыла неприятная испарина, как будто кто внезапно решил включить отопление.

Впрочем, ван Кастер не обратил на эту неловкость никакого внимания. Он даже не поднял глаз при моём появлении. Склонившись над какими-то документами, он продолжал писать, резко, размашисто. Перо сухо скрипело о бумагу в тишине кабинета.

Я замерла на пороге, не решаясь войти дальше.

— Присаживайтесь, миледи, — деловито, без намёка на тепло произнёс он, не отрываясь от бумаг. — Минуту.

Стараясь не шуметь юбками, я прошла через кабинет к креслу перед его столом. Изумрудный шёлк платья тихо шелестел при каждом шаге, а каблучки глухо стучали по паркету, покрытому толстым ковром. Опустившись в мягкое кресло, я положила трость на колени.

Однако минута ожидания превратилась в две. А потом и в три. Я невольно задалась вопросом: Рейвен со всеми так обращается или сделал исключение для меня?

Стараясь отвлечься от дурных мыслей, я принялась разглядывать его кабинет. За спиной ван Кастера возвышались книжные шкафы со стеклянными дверцами, за которыми красовались толстые тома всевозможных справочников.

У противоположной стены медленно крутился массивный глобус на бронзовой подставке, а слева растянулись стеклянные тумбы со старинными навигационными инструментами и свёрнутыми в трубки морскими картами.

Из огромных окон открывался захватывающий вид на порт, море и закатное небо. Садящееся солнце окрасило облака в багрово-золотистые тона, а море перелилось всеми оттенками голубого и бирюзового. На фоне заката чернели силуэты кораблей, а их мачты казались тонкими иглами, пронзающими небо.

Наконец, Рейвен отложил перо, промокнул написанное специальной бумагой для сушки чернил и только тогда поднял на меня взгляд.

— Миледи Эвелин, — проговорил он ровно. — Благодарю, что нашли время посетить меня.

«Нашла время»? Серьёзно? Как будто я завалена важными государственными делами и выкроила для него драгоценную минутку между приёмами послов и подписанием международных договоров!

— Милорд Рейвен, — я чуть склонила голову в приветствии, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безэмоционально. — Благодарю за приглашение. Ваш метод заставить посетителя чувствовать себя неловко вызывает восхищение. Надеюсь, я не отвлекаю вас от важных дел?

Уголок его губ едва заметно дрогнул — то ли от сдерживаемой усмешки, то ли от раздражения.

— Я оценил ваш сарказм, — он откинулся на спинку кожаного кресла и сплёл пальцы в замок. Несмотря на расслабленную позу, я чувствовала напряжение, исходящее от него. — Полагаю, вы пришли не для того, чтобы обсуждать мои методы. В вашей записке упоминалась просьба о помощи. С документами, если я правильно понял.

Я стиснула трость так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Да. Мне необходимо получить официальное подтверждение статуса ведьморожденной для оформления наследства. Но Палата Арканных Дел требует собрать тридцать восемь различных документов за две недели. И это… — я запнулась, подбирая слова, — практически невыполнимо. Без связей и влияния.

— Тридцать восемь, — повторил Рейвен, и бровь его слегка приподнялась. — Крамвелл превзошла саму себя. Обычно она ограничивается двадцатью пунктами. Вы ей сильно не понравились, леди Эвелин.

— Видимо, — сухо согласилась я.

Он помолчал, постукивая пальцами по подлокотнику. Вертикальные зрачки слегка расширились, потом сузились.