об этом рассказывать, – начал он. – Это вроде как одна из тайн дракканских семей.

На миг Сафира почувствовала себя неудачницей. Пускай они выросли и жили в одном городке, ей постоянно напоминали о том, что они существовали в разных плоскостях – он из дракканской семьи, а она нет. Она невольно почувствовала себя неполноценной, потому что вела обычную жизнь и не имела секретов, которые должна хранить.

– Наверняка до тебя доходили слухи о гонках на драконах, – продолжил Эйден, чем тут же ее заинтриговал. Сафира любила, когда с ней делились важными секретами. Так она чувствовала, будто попала в закрытый клуб.

– Вроде того, – ответила она. – Правда, немного. Я знаю только, что такое бывает. Но в остальном…

– Бывает, и моя семья… вроде как… всерьез в это вовлечена.

– Разве это законно?

– Нет, но, как и любое незаконное занятие, оно приносит много денег, поэтому власти закрывают на это глаза. В особенности потому, что в них замешаны члены Драконьего совета.

– Ох. – Драконий совет – ветвь правительства, ответственная за надзор за всем, что связано с драконами. Например, дракканскими налогами, страховками, стипендиями и прочими вопросами. – Но при чем тут Искорка?

Эйден судорожно сглотнул.

– Как я и говорил, моя семья всерьез увлекается гонками. Стерлинги десятилетиями одерживают в них победу. Я никогда ими не интересовался, никогда не участвовал, но Дэнни представлял нашу семью. После его смерти… отец хочет, чтобы кто-то занял его место и поддерживал доброе имя и все такое прочее.

Сафира начала понимать.

– Так ты боишься, что тебя заставят участвовать в гонках, если ты найдешь общий язык с Искоркой?

Эйден кивнул. Напряженно нахмурил брови, но его лицо расслабилось, когда он увидел, что Сафира поняла ход его мысли.

– Когда Дэнни оставил мне яйцо, я даже не хотел, чтобы дракон вылуплялся, лишь бы мне не пришлось оказаться в таком положении.

Сафира понимала его страхи, но считала, что иметь драконье яйцо и не желать вывести драконенка – настоящее сумасшествие. Это огромная честь, чего Эйден, судя по всему, никак не мог понять, и ее это раздражало. Ради такой возможности люди готовы пойти на убийство – они и правда убивали, ведь браконьеры известны своей жестокостью, – но Эйден воспринимал ее как нечто несущественное. Почти что неудобство.

– Что же изменилось? – спросила Сафира. – Дракон ведь вылупился.

– Моя семья порой бывает… слишком властной и навязчивой. – Эйден со вздохом провел ладонью по лицу. – Я не менял своего решения. Дракон вылупился в обстоятельствах, которые до сих пор для меня не ясны, но я подозреваю, что не обошлось без вмешательства моих родителей. Так что у меня появился драконенок, и я подумал: если ты станешь его дрессировать, а я – держаться в стороне, так будет безопаснее.

Очевидно, что Эйден презирал драконьи гонки, чему Сафира была очень рада, ведь ни за что не одобрила бы, чтобы драконы подвергались такой опасности ради острых ощущений.

– Что же заставило тебя передумать и перестать сторониться? – спросила она.

Эйден посмотрел на Сафиру так проникновенно, что у нее по спине пробежал холодок.

– Я увидел, как сильно ты расстроилась, – тихо ответил он. – Это было невыносимо, и я решил во всем признаться.

– Ох. – Она озадаченно моргнула. Так, значит, ему не все равно.

– Есть и другая причина, почему я решил, что лучше держаться в стороне. – Эйден замолчал в нерешительности. – Не уверен, мне ли об этом говорить, а может, ты и сама уже в курсе, но я не решался проводить с тобой время, потому что… думал, ты возненавидишь меня, если узнаешь.

– О чем узнаю?

Эйден с трудом сглотнул.

– Сафира, твоя мать погибла во время гонок на взятом у браконьера драконе.

Его слова удивили ее.

– Зачем ты говоришь мне об этом?

– Прости, что затронул эту тему, но не хочу ничего от тебя утаивать, – пояснил он несчастным голосом.

Мать Сафиры умерла, когда та была еще совсем маленькой, поэтому она давно справилась с горечью утраты. Так что Сафиру не шокировала эта новость, но все же она испытала легкое потрясение. Нани-Ма всегда избегала разговоров о смерти ее матери, но Сафира догадалась, что к этому привели неверные решения, ситуация, которой можно было избежать. Известие о том, что она погибла во время драконьих гонок, заполнило пробел, и все встало на свои места.

– Я не знала, почему она умерла, но бабушка говорила, что мать связалась не с теми людьми, это и привело к ее кончине, – сказала она Эйдену мгновение спустя.

А еще Нани-Ма всегда говорила, что именно любовь матери Сафиры к драконам сбила ее с истинного пути, но она не хотела говорить об этом Эйдену. Боялась, вдруг он подумает, что яблоко упало недалеко от яблони, но знала, что она не будет такой же безрассудной, как ее мать. Сафира слишком сильно любила драконов. Дрессировать драконенка – это не то же самое, что покупать дракона на черном рынке и участвовать в опасных гонках.

– Прости еще раз, что заговорил об этом, – сказал Эйден с виноватым и обеспокоенным видом. – Я сам недавно узнал и был не в курсе, известно ли тебе об этом, но не хотел ничего от тебя скрывать. – Он снова сглотнул. – С тобой все нормально?

Сафира на мгновение задумалась перед ответом. Она была благодарна Эйдену за то, что он хотел быть честным с ней, да и случилось все уже очень давно.

– Да, нормально, – наконец сказала Сафира, кивая. С ней и правда все хорошо. – Просто удивлена, что бабушка так мне и не рассказала и что я не узнала об этом от кого-то из горожан.

– Такие сплетни обычно остаются в дракканских кругах, – поделился Эйден.

Это вызвало у нее странное чувство. Все эти люди знали, как погибла ее мать, а она нет.

Они все смеялись у нее за спиной? Над дочерью женщины, которая позарилась на то, что ей не суждено иметь? Дракканские семьи бывали очень высокомерными. Сафира почувствовала себя униженной, хотя на это не было причин.

Она вдруг поняла, почему Нани-Ма никогда не говорила ей об этом. Это постыдная смерть, пожалуй, одна из самых унизительных в Старшайн-Вэлли.

Дракканские семьи и так уже избалованы тем, что владеют драконами, будто они каких-то особенных кровей. Они и без того презирали всадников, которые покупали драконов у браконьеров, считая, что таким наездникам это не по зубам. А мать Сафиры, по сути, лишь подтвердила это предубеждение, когда погибла в таких обстоятельствах.

Сафира поежилась от смущения.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Эйден. Он внимательно рассматривал