не происходило ничего интересно. Княжна копалась в какой-то клумбе, то и дело озираясь по сторонам.

Оставив девушку заниматься садовыми работами, я вновь отправился к Воронову.

На сей раз камердинер пропустил меня в покои беспрепятственно. Сам Алексей Фёдорович что-то писал, сидя за рабочим столом, но увидев меня, закрыл папку и кивнул на место напротив него.

— Есть некоторые мысли по поводу происходящего.

— Излагай.

— А в арсенале у дипломатического корпуса есть что-то от прослушки? — перешёл я к делу.

— А как-же, — кажется, Воронова даже позабавил мой вопрос. Он повернул на пальце один из перстней, и вокруг нас образовалась мутная серая полусфера.

— Я правильно понимаю, что сейчас подписывать договор со стороны австро-венгров не с кем?

Воронов хмуро кивнул, откладывая папку с документами.

— Легитимных представителей в составе сегодняшней делегации не было. Мало иметь кровь Орциусов, нужно иметь хоть какие-то основания на право скрепить подобный документ подписью.

— А если притащат кого-то из младших принцев? У Франца Леопольда вроде кроме старшенького ещё дети были, — заметил я.

— Эти могут, но такой поворот им самим не выгоден. Они полностью ветвь на троне сменить хотят. К тому же, тут даже идиоту будет понятно, что выполнять его они не станут, — продолжил Воронов. — И тогда нам действительно только и останется разве что ввести войска и отхватить себе полностью всю Венгрию с подписанием аннексии в Буде или Пеште. Но это может обернуться вступлением в войну Священной Римской империи. Всё-таки раньше Австро-Венгрия входила в их состав и терять такой лакомый кусок никто не захочет.

— Тогда как можно в кратчайшие сроки получить легитимизацию своих прав для этой троицы?

— Вопрос хороший, — Воронов даже откинулся на спинку кресла в задумчивости взирая на меня. — Вы не против небольшой лекции по местному праву?

— Только за, — тут же поддержал я министра, ведь и сам хотел разобраться в происходящем.

— Хорошо, — он налил себе в стакан воды из графина и сделал глоток, собираясь с мыслями. — Вы знаете фразу «Государство — это я»?

— Кто же её не знает? Один из франкских правителей её высказал, кратко сформулировав идею неотделимости монарха от возглавляемой им страны.

— Верно, — скупо улыбнулся министр, и одобрение мелькнуло у него во взгляде. — Именно этот основополагающий принцип сейчас хотят переиграть Орциусы. И, кстати, не будь боя на Верещице, нападение Франца Леопольда действительно можно было бы квалифицировать как невменяемость. Но в момент, когда были задействованы иные государственные институты, такие как армия и магическое сообщество в лице архимага, это перестало быть частным делом. Но мы отвлеклись, — сам себя одёрнул Воронов. — Так вот какие варианты легитимизации власти монарха приходят вам на ум?

— По праву силы, по праву некой избранности или богопомазанности, — принялся я перечислять очевидные варианты, — традиционная и правовая легитимность, вроде преемственности власти из поколения в поколение в соответствии с имеющимся законом о престолонаследии, ну и харизматическая. Но этой легитимностью обычно дополняют первые две при основании династий.

Воронов слушал внимательно, не перебивая.

— Всё более, чем верно. Зачастую, как вы и заметили, устойчивая преемственность власти обеспечивается двумя, а то тремя источниками легитимности из тех, что вы перечислили.

— Какие из подобных вариантов были у Орциусов? — спросил я.

— Богоизбранность и традиционно-правовая легитимность. У них до сих пор, как поговаривают, сохранилась связь с собственным магическим покровителем. Более того, тот самый «воронёнок», который вам достался, обладает некими дополнительными свойствами лишь в руках богоизбранного наследника. Какими именно — никто точно не знает.

Я молчал, обдумывая услышанную информацию.

— То есть, в крайнем случае мы можем потребовать, чтобы они предъявили клинок на переговорах? — уточнил я. — И не просто предъявили, а смогли его использовать, подтверждая свою легитимность?

— Как вариант, — согласился Воронов.

— Но вы упомянули традиционно-правовую легитимность. Она обеспечивалась через парламент?

— Всё так, — кивнул Алексей Фёдорович. — Новый монарх должен получить присягу от представителей верхней палаты — аристократов, и от глав фракций нижней палаты —ремесленников, торговцев, промышленников, крестьян.

Кажется, я начинал понимать, что пыталась провернуть Виктория Эстерхази.

— То есть, если они поставят свою подпись в энном документе, соглашаясь с той или иной кандидатурой, это может легитимизировать любого из этой троицы?

— Гипотетически, да, — согласился Воронов, — но фактически, никто не успеет собрать заседание парламента за шесть часов. Да и вообще всё это возможно только если пресеклась одна из линий наследования.

— К-хм, — я усмехнулся. — Судя по тому, что кое-кто сейчас рассылает гонцов с деньгами в обмен на подписи на подобной бумаге, процесс начался. И обойдётся без созыва парламента.

Воронов помрачнел.

— Кто?

— У вас как с венгерским? — вопросом на вопрос ответил я, хоть это и было невежливо.

— У меня отлично со всеми языками наших приграничных соседей, — спокойно отреагировал Алексей Фёдорович, мне же оставалось только молча восхитится такому рвению.

— Тогда вот, читайте…

Я воссоздал иллюзию нескольких записок из последних, которые рассылала Виктория Эстерхази.

Воронов внимательно вчитался в краткие послания, а после чуть кивнул, давая знак развеять образы.

— Я только понять не могу, как они планировали перебить козыри Орциусов? У них ведь только княгиня имеет нужную кровь.

— Там другой козырь есть, — усмехнулся министр. — Миклош Эстерхази был не просто канцлером, род Эстерхази прошел процедуру медиатизации при переходе из Священной Римской империи в Австро-Венгрию и был в правах уравнен с Орциусами. В том числе поэтому за Миклоша отдали племянницу императора, а в своих землях он до сих пор имеет собственных оруженосцев.

— То есть сейчас свою ставку попытается сделать княгиня, вероятно сыграв на том, что сможет в последствии договориться с кузиной по-родственному?

— Вероятно, — пожал плечами министр. — И