спасать этого недомерка, который посягнул на мое. Сдохнет — значит, туда ему дорога. Хватаю Алису за локти и закидываю себе на плечо. Она брыкается и что-то вопит, а мне плевать. Усаживаю ее в машину и пристегиваю, чтобы не вздумала даже рыпаться.

Девчонка снова начинает что-то говорить, я не сразу догоняю что именно. Не помню, когда я был таким злым в последний раз. Наверное, никогда. А, когда до меня доходит смысл сказанного, взрываюсь еще больше.

— Подумаешь, клуб. Ничего такого я не сделала.

— Ты моя жена! — кричу на весь салон. И тут же замолкаю, понимая, что даже для меня это перебор. Она молчит, и мы доезжаем до особняка в полной тишине. Слышу только гулкий стук своего сердца в висках.

Как только я останавливаю машину во дворе дома, она отстегивает ремень безопасности и бежит в сторону дома. Надеется сбежать от наказания? Ну, уж нет! Не получится, девочка!

Бегу за ней, догоняю на лестнице и, схватив за руку, разворачиваю к себе лицом. А потом сжимаю ее тонкие запястья и завожу ее руки у нее над головой.

Я не знаю, что я с тобой сейчас сделаю, малышка!

Она шумно дышит и смотрит мне в глаза. Заглядывает в самую душу своими глазищами. Нежная кожа ласкает мои пальцы, сжимающие ее запястья. А от ягодного запаха ее шампуня, смешанного с ее природным ароматом, плавится мозг. Хотела поиграть? Поцелуев захотелось?

Злость и ревность напрочь вырубают остатки разума. Впиваюсь в ее губы, сразу раздвигая их и жадно орудуя во рту языком. Она не сопротивляется, податливо отвечает на мои грубые ласки, чем заводит меня еще сильнее. Возбуждение, смешанное с обидой и ревностью — я почувствовал весь спектр этих эмоций в одно это мгновение. Хотелось подчинить ее, унизить, наказать. Заклеймить, чтобы никогда и ни с кем больше.

Она сладко стонет мне в губы, ее хриплое дыхание отзывается электрическим разрядом во всем теле. Это пытка, сладкая, мучительная. Игра, в которой мы оба проиграем. Но отказать себе сейчас, остановиться? Уже не могу. Но ведь я хочу проучить ее, верно? Имею право.

— Ты этого хотела? — спрашиваю, сжимая ее упругую грудь. Какая же нежная у нее кожа! Чувствую упругую горошину соска под своими пальцами, в висках стучит, а мозг кричит только одно: «Еще!». Она выгибается мне навстречу, стонет в губы и трется своими бедрами о мое тело. Слышу хриплый стон, и не сразу понимаю, что это мой, настолько непривычно звучит мой голос.

Я разглядываю ее лицо, считывая каждую реакцию ее тела. Сейчас нет той колючки, которой она всегда хотела казаться. Ее тело плавится в моих руках, так правильно и искренне. Она распахивает свои глазищи и смотрит на меня. Во взгляде горит желание, а из горла вырывается стон.

— Зачем ты поехала туда, дурочка? — я все еще хочу наказать ее. Но наказываю скорее себя. — За этим? — расстегиваю молнию у нее на джинсах и, не церемонясь, просовываю руку ей в трусики. Провожу пальцем между влажных складок, ощущая, как она снова подается мне навстречу и рвано выдыхает в губы.

Такая мокрая, податливая и такая желанная девочка. Надавливаю пальцем на клитор, она тут же вскрикивает, дергаясь под моей рукой, но я крепко держу ее. Смотреть на нее невыносимо, чувствовать ее горячую плоть под своими пальцами — еще невыносимее. Словно в тумане, наблюдаю, как она отдается моей ласке, как выгибается и трется о мою руку. Просовываю в нее палец, тут же упираюсь в преграду. И меня словно ведром воды окатило.

Девочка? Ну, да. Вот черт! Что я наделал? Она мне никогда не простит этого. Не поймет. Вынимаю из нее пальцы и прижимаюсь лбом к ее лбу, стараясь унять бешеное сердцебиение. Одно дело — наказать за измену, а другое — лишать девственности вот так, на лестнице. Я чуть было все не испортил. Нет, я испортил все, что только можно было.

Она не поймет. И не простит.

Отстраняюсь от нее и ухожу в кабинет.

Нет, не так. Сбегаю. Чтобы не видеть ее укоряющий взгляд.

Закрываюсь в кабинете и плюхаюсь в кресло. Снова и снова прокручиваю сегодняшний вечер в голове и то, что было на лестнице. Член по-прежнему больно упирается в ширинку брюк, но не это волнует меня больше всего. Куда сильнее съедает чувство вины. Я повел себя, как последний мудак. Очень злой, ревнивый и наглый. Сразу же было понятно, что с ней так нельзя. Она девчонка еще совсем, маленькая, хрупкая. Неопытная. Наивная. Но как же больно было видеть ее с тем сопляком в клубе.

Не ожидал от себя такой реакции.

Не ожидал, что станет так реагировать на мои прикосновения.

Не ожидал, что у меня башку сорвет.

Нужно обязательно поговорить с ней, объяснить все. Рассказать, зачем мне нужен был этот брак, она имеет право знать. И надеяться, что она хотя бы меня выслушает.

Всю ночь я провалялся на диване без сна, постоянно прокручивая в голове все, что собираюсь сказать Алисе. Так уж получилось, что от этой девочки многое зависит, хоть она пока и не осознает груз ответственности, который скоро свалится на ее плечи.

Конечно, я бы мог обманом заставить ее подписать нужные бумаги, и просто заставить передать бизнес мне. А мог бы и просто надавить — это я хорошо умел. Но отчего-то не хотел так с ней поступать. Может, проснулась совесть, которая спала столько лет? А может, я просто старею. Но с ней хотелось по-человечески. Хоть я и не до конца понимал, что это значит.

Слишком маленькая и хрупкая. И слишком рассудительна для своего возраста. Хоть и ведет себя иногда безрассудно. Но это нормально для ее возраста. Или это я начал ее идеализировать? С чего бы это?

С ней будет непросто. Слишком своенравна. А я не привык идти на уступки. У меня было много женщин. Проходящих, однодневных, пустых. С ними все было просто — они раздвигали ноги, я не жалел бабок. С Алисой так нельзя. С ней по-нормальному хочется. Ей романтика нужна, цветочки там, колечки. Поцелуи на заднем сидении кинотеатра.

Представляя себе все это, я грустно хмыкнул. Ну да, на меня посмотришь, и сразу бежать хочется. В ужасе, а не от прилива романтических чувств. Хоть девчонка явно не из робкого десятка. Вон как огрызалась, мало кто решается говорить со мной в таком тоне. А она отчаянная, смелая. Или просто без тормозов. А может, считает, что