то слабее. Створка то движется, то останавливается.

«Люфт, — диагностировал Глеб во мне. — В петле появился люфт. Болты ослабли. Или ось проточилась. Металл трётся о металл без смазки. С каждым циклом открытия-закрытия износ увеличивается. Рано или поздно петля не выдержит. Створка перекосится. Механизм заклинит. Или того хуже — сорвётся совсем. Тогда створка упадёт. А если в этот момент в шлюзе будет судно…»

Я представил картину: тяжёлая деревянная створка, весом в несколько тонн, срывается с петель и падает. На судно. На людей. На воду, создавая волну.

Катастрофа.

Я смотрел на ворота долго, анализируя. Когда это произойдёт? Невозможно сказать точно. Может, завтра, а может, через неделю или через месяц. Зависит от частоты использования, от нагрузки, от того, насколько плохо закреплена новая петля.

Но точно произойдёт. Рано или поздно.

'И когда это произойдёт, — подумал я, — здесь будет хаос и паника. Никто не сможет починить. Потому что здесь нет настоящих механиков. Здесь только молятся и зубрят всякую чушь. А мы с Кузьмой сможем.

Мысль пришла сама собой, ясная и холодная.

Я не буду ломать ворота. Не буду вредить специально. Это было бы подло и опасно — кто-то может пострадать. Я просто подожду, когда система сломается сама. Глупость и невежество местных мастеров сделают своё дело. Петля, которую они установили неправильно, не выдержит нагрузки и не подведёт в критический момент.

А потом… Потом я выйду на сцену. С Кузьмой. С готовым решением. С чёткими действиями. И запрошу цену. Не деньги. Не благодарность. А допуск к экзамену на Печать Ловца. Досрочно. В обход трёхлетнего курса.

«Рынок продавца, — напомнил Глеб. — Когда у тебя есть товар (решение проблемы), а у покупателя есть острая нужда (спасти ворота, избежать катастрофы) — ты можешь назначать цену. Любую. И покупатель заплатит, потому что альтернативы нет».

Я улыбнулся в темноте. Холодно. Без радости. Просто потому, что план сложился.

«Это не подлость, — оправдывался я перед собой. — Я не создаю проблему. Я просто использую проблему, которую создали они сами. Их невежество. Их лень. Их вера в то, что молитва заменит инженерию».

Они учат студентов бросать хлеб в водовороты вместо того, чтобы учить гидродинамике. Они ставят петли без расчётов вместо того, чтобы измерять нагрузки. Они пожинают то, что посеяли. А я просто буду там, когда урожай созреет.

Я закрыл окно. Вернулся к нарам. Лёг.

Вскоре я почувствовал, что погружаюсь в сон. Потому что неопределённость исчезла. Я знал, что делать.

Ждать.

Наблюдать.

Готовиться.

И когда створка сломается — действовать быстро, решительно, безжалостно.

«Кузьма, — подумал я. — Завтра мне нужно поговорить с Кузьмой. Нужно подготовить его. Объяснить, что скоро будет шанс. Что нужно быть готовым. Что когда я скажу „сейчас“ — он должен действовать без колебаний. Он справится. Я видел, как он работает. Он знает механику лучше, чем любой из местных „мастеров“. Он просто не верит в себя, но я научу его верить».

Скрип донёсся снова — слабый, почти незаметный. Но я услышал.

Я слушал этот скрип и считал.

Сколько циклов выдержит петля? Сколько раз ворота откроют и закроют, прежде чем металл устанет и лопнет?

Десять? Двадцать? Пятьдесят?

«Не знаю, — честно признался я себе. — Неважно. Главное — быть готовым, когда это случится».

Я закрыл глаза.

Последняя мысль перед сном была простой и ясной:

«Они думают, что контролируют эту Школу. Главный Мастер. Дьяк. Наставники. Они думают, что решают, кто получит Печать, а кто нет. Кто пройдёт, а кто провалится. В какой-то степени это так. Но они не контролируют физику. Не распоряжаются временем, износом металла и усталостью дерева».

«А я… я контролирую момент. Момент, когда их система даст сбой. И этот момент сделает меня свободным».

Скрип донёсся в последний раз — тихий, почти ласковый.

Я улыбнулся в темноту и провалился в сон.

Утро было серым и холодным. Я проснулся раньше колокола — внутренние часы, привычка из прошлой жизни. Встал, умылся холодной водой из бочки, оделся. Кузьма уже не спал — сидел на краю своих нар, что-то чертил углём на бересте. Увидел меня, кивнул.

— Доброе утро.

— Доброе, — ответил я. Подошёл ближе. — Кузьма, мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно.

Он отложил бересту, посмотрел на меня внимательно:

— Слушаю.

Я сел рядом, понизил голос, чтобы не слышали другие:

— Ты помнишь ворота учебного шлюза?

Кузьма кивнул:

— Помню.

— Да. И ты помнишь, как местные мастера ставили на них петли?

Кузьма поморщился:

— Помню. Они не рассчитали нагрузку. Поставили болты наспех. Даже не смазали ось. Я говорил им, что так нельзя, но они отмахнулись: «Мы сто лет так делаем, не учи».

— Вот именно, — я кивнул. — И теперь эта петля скрипит. Я слышал ночью. Она работает неправильно. Люфт. Износ. Рано или поздно она не выдержит.

Кузьма побледнел:

— То есть… ворота могут снова сломаться?

— Не могут. Сломаются, — поправил я. — Вопрос только — когда. Может, завтра. Может, через неделю. Но точно сломаются.

Кузьма молчал, переваривая информацию. Потом тихо:

— И что ты хочешь?

Я посмотрел ему в глаза:

— Я хочу, чтобы ты был готов. Когда ворота сломаются, начнётся хаос. Паника. Никто не будет знать, что делать. Местные мастера будут молиться и бегать кругами. А мы с тобой выйдем и скажем: «Мы знаем, как починить».

— И Главный Мастер даст нам допуск к экзамену? — сообразил Кузьма.

— Именно, — кивнул я. — Только в этот раз мы будем готовы заранее.

Кузьма молчал долго. Потом медленно кивнул:

— Хорошо. Что мне делать?

— Приготовь инструменты, — сказал я. — Верёвки, блоки, рычаги. Всё, что может понадобиться для подъёма тяжёлой створки и замены петли. Спрячь это где-то рядом с доком. Так, чтобы можно было быстро достать, когда понадобится.

— Сделаю, — кивнул Кузьма. — А ты?

— А я буду наблюдать, — ответил я. — Слушать. Ждать момента. И когда ворота сломаются — я приведу тебя. И ты покажешь им, на что способен настоящий инженер.

Кузьма улыбнулся — нервно, но с решимостью:

— Хорошо. Я готов.

Я похлопал его по плечу:

— Молодец. Тогда начинаем готовиться. Тихо. Незаметно. Чтобы никто не догадался.

Мы разошлись по своим делам.

Я шёл на занятия и думал:

«Игра началась. Ворота скрипят. Петля устаёт. Время работает на меня».

«Осталось только дождаться, когда