остальные записывали молитвы. Два года. И вот… вот результат. Модель, которая не работает. Потому что я не знаю расчётов. Я просто пытаюсь угадать, где что должно стоять.

Я слушал и понимал: передо мной сидел настоящий инженер. Самоучка. Человек, который без книг, без учителей, без поддержки пытался построить то, что другие считали невозможным.

И он почти справился. Ему не хватило только одного — знания законов механики.

«А у меня это знание есть, — понял я. — У меня в голове триста лет прогресса. Я помню турбины, гидравлику, подшипники, редукторы. Я не инженер по образованию, но я видел достаточно, чтобы понимать принципы».

Я посмотрел на Кузьму и принял решение. Не сейчас. Не сегодня. Но скоро. Я скажу ему правду. Не всю — промолчу про реинкарнацию и прошлую жизнь. Но про то, что я вижу мир иначе. Что у меня есть знания, которых нет у других. И что вместе мы можем построить то, что перевернёт эту задрипанную средневековую систему.

Но пока рано. Пока нужно просто показать, что я понимаю его язык.

— Кузьма, — сказал я, выпрямляясь. — Я видел сегодня карту. Большую карту всего речного бассейна.

Он поднял голову, посмотрел на меня с интересом.

— Я видел, где стоит мой дом. Малый Яр. Там Пороги: быстрая вода, камни, опасные проходы. Там гибнут суда, люди теряют товар. Торговля стопорится, потому что проход узкий и опасный.

Я сделал паузу.

— Молитвами этого не исправить. Духов не умолишь. Вода течёт, как течёт. Но можно построить устройства для перетаскивания судов. Лебёдки. Вороты. Направляющие. То, что сделает проход безопасным и быстрым.

Кузьма слушал, не отрывая от меня взгляда.

— Мне нужен человек, который умеет говорить с железом и деревом, а не с духами. Который умеет строить надёжные устройства. Который не боится того, что его назовут еретиком, потому что знает: он прав, а они — идиоты.

Я посмотрел ему в глаза:

— Ты такой человек, Кузьма?

Он молчал. Смотрел на меня долго.

Потом медленно кивнул:

— Я такой.

— Тогда вот что я предлагаю, — я обошёл верстак, встал напротив него. — Сейчас мы с тобой ученики. Нищие. Бесправные. Нас могут выгнать в любой момент. Но я собираюсь получить Печать Ловца. Я пройду их дурацкие экзамены, выучу их молитвы, сделаю всё, что они требуют. Потому что Печать — это ключ. Это право работать на воде. Право владеть судами. Право нанимать людей. Право строить.

Я сделал паузу.

— И когда я получу эту Печать, я вернусь домой. В Малый Яр. И я построю переправу. Настоящую. С механизмами, с инженерными решениями, с расчётами. Не на молитвах, а на физике. И мне понадобится кто-то, кто спроектирует эти механизмы. Кто построит их. Кто заставит их работать.

Я протянул руку Кузьме:

— Я не могу пообещать тебе золотые горы прямо сейчас. У меня ничего нет. Но я обещаю: если ты пойдёшь со мной, ты больше не будешь прятаться в подвале. Ты будешь строить настоящие механизмы. Большие. Работающие. Те, которые изменят реку. И тебя будут называть не дураком, а Мастером. Инженером. Тем, кто знает.

Кузьма смотрел на мою протянутую руку.

Потом медленно протянул свою.

Мы пожали руки. Его ладонь была мозолистой, шершавой от работы с деревом и металлом. Но рукопожатие было крепким.

— Я пойду, — сказал он тихо. — Не знаю почему, но я верю тебе. Ты говоришь так, как будто уже всё видел. Как будто знаешь, что будет дальше.

Я усмехнулся:

— Не знаю, что будет дальше. Но я знаю, чего хочу. И я знаю, как этого добиться. Шаг за шагом. Механизм за механизмом. Рычаг за рычагом.

Кузьма кивнул. Потом посмотрел на свою модель:

— Значит, надо переделать. Удлинить рычаг. Переставить противовес. Ты поможешь?

— Помогу, — согласился я. — Но не сегодня. Сегодня уже поздно. Приходи завтра после лекций,. Я нарисую тебе схему, покажу, как рассчитать плечо силы, как найти точку баланса. Это не сложно, когда знаешь формулы.

— Формулы? — Кузьма наклонил голову. — Что такое формулы?

— Завтра объясню. Этому здесь не учат, — ответил я. — Но я знаю.

Он смотрел на меня с благоговением, почти с обожанием. Как будто я был не студентом-первокурсником, а мастером, который пришёл открыть ему тайны мироздания.

Мы снова накрыли модель мешковиной. Кузьма потушил свечу, и мы отправились в Общую Палату.

Шли молча. Каждый думал о своём. Я думал о том, что только что завербовал первого союзника. Настоящего. Не Гавриила, который хотел быть партнёром по расчёту. А человека, который поверил мне. Который пойдёт за мной не ради выгоды, а ради идеи.

Механизмы против молитв. Инженерия против суеверий. Знание против невежества. Мы сделаем это вместе.

Глава 9

Неприятность случилась на третий день после нашего разговора в подвале.

Я шёл из библиотеки — провёл там два часа, изучая старые чертежи судов. Они были архаичными и неэффективными, однако нужно было знать, что считается «правильным» в этом мире. Чтобы на экзамене не провалиться на вопросе «опишите устройство ладьи согласно Уставу».

Двор Школы был пуст — между занятиями студенты разошлись по аудиториям или отправились в столовую. Только несколько человек мелькали у дальних корпусов.

И тут я увидел Кузьму.

Он шёл через двор, прижимая к груди свою модель. Ту самую — шлюзовые ворота. Он переделал её вчера вечером, следуя моим расчётам. Удлинил рычаг, переставил противовес. Модель заработала — створки открывались плавно, без заедания. Кузьма был счастлив как ребёнок, показывал мне снова и снова, как всё движется. Сейчас он нес её куда-то — видимо, в мастерскую, чтобы показать кому-то из мастеров, или просто убрать в безопасное место.

Но он не успел. Из-за угла главного корпуса вышла группа студентов — человек пять. Я узнал их сразу. Боярчики. Те самые, что в первый день пытались отобрать у Кузьмы колесо. Во главе шёл Феофан — рослый парень с надменным лицом, сын какого-то воеводы с Севера. Одет в дорогой кафтан, расшитый серебром. Сапоги начищены. Волосы уложены. Всё кричало: «Я важная персона, и вы должны меня уважать». Они шли прямо на Кузьму.

Я остановился у стены библиотеки, наблюдая. Инстинкт подсказывал: сейчас будет конфликт. И мне нужно решить, вмешиваться или нет. Феофан увидел Кузьму, усмехнулся. Поднял руку, останавливая свою свору.

— Смотрите-ка, — сказал он громко, чтобы слышали все. —