Рейнольдс, замечательный профессор истории искусств в Риде, питал некоторую склонность к восточному мистицизму и частенько показывал нам слайды с образцами восточного искусства, бормоча какую-то невнятицу о «космической пустоте». Звучало это довольно интригующе, хоть я и не могла взять в толк, о чем он говорит. Он внушал нам, что для того, чтобы развить в себе умение должным образом ценить искусство, надо сесть перед картиной или другим произведением и постараться очистить разум от всех посторонних мыслей, суждений и толкований, после чего просто открыть себя восприятию того, что, возможно, пытается донести до нас то или иное произведение. Я честно старалась следовать его советам, но это было очень непросто, если учесть, что я привыкла жить головой. Еще доктор Рейнольдс учил нас каллиграфии; он просил нас писать курсовые работы по истории искусств от руки, постепенно оттачивая их содержание и внешний вид.

Теперь же, начав регулярно заниматься йогой, я заинтересовалась идеей медитации. Лоуренс тоже проявлял интерес к духовному росту, и мы начали читать разные метафизические книги. Первой такой книгой, оказавшей на меня сильнейшее воздействие, стала «Автобиография йога» Йогананды. Продолжая скептически относиться ко всему иррациональному, я была совершенно захвачена описаниями иных реальностей. Была в ней какая-то завораживающая сила, нашедшая глубокий отклик в моей душе. Я познакомилась с несколькими людьми, которых также интересовали эти идеи, и у нас вошло в привычку подолгу обсуждать их. Иногда эти дискуссии дополнялись парой затяжек джойнта, позволявших уплыть в космические просторы нелинейной реальности.

Мой интерес к йоге разделила и мама, которая к тому времени жила уже в Вашингтоне и работала на федеральное правительство. Она тоже начала посещать занятия йоги и ежедневно практиковать ее, чтобы расслабиться и полечить больной позвоночник. После нескольких месяцев занятий йогой она практически вылечила спину (и это после пятнадцати лет непрерывных болей) и в пятьдесят лет чувствовала себя здоровой как никогда.

В июне 1971 года я окончила колледж. К сожалению, моя первоначальная страсть к танцам оказалась погребенной под толстым слоем разочарования. Я слишком много времени потратила на усилия довести себя до чьих-то технических стандартов, вместо того чтобы найти пути выражения собственных творческих устремлений. Меня до сих пор донимает злость и обида, когда я думаю о напрасно растраченном юношеском вдохновении и энтузиазме. То же самое мне приходилось слышать и от многих других о формальном образовании, особенно в сфере искусств. Техническая сторона важна, спору нет, но не следует ставить ее во главу угла. Техника вырабатывается ради служения духу, а не для его подавления!

Что делать дальше, я не знала. Я получила степень бакалавра танцевального искусства, но что толку, если я понятия не имела, в каком направлении двигаться дальше, чтобы продолжать танцевальную карьеру.

Дела в химчистке шли неплохо, но она мне успела надоесть, и, уж само собой, я отнюдь не собиралась заниматься этим делом до конца дней. Отношения с Лоуренсом тоже оставляли желать лучшего. У нас с ним накопилось много невысказанных обид, и я начинала чувствовать, что меня недооценивают и принимают лишь как должное. Словом, все как-то повисло в воздухе.

В этот момент позвонила мама и сообщила, что в сентябре хочет на три недели выбраться на Сардинию. В ту пору она восстанавливала душевное равновесие после продолжительного и бурного романа и предложила оплатить мне дорогу, если я составлю ей компанию. Разрыв дался ей очень болезненно, и, по ее словам, я очень была ей нужна. Я и сама чувствовала, что путешествие позволит мне чуть по-иному взглянуть на жизнь, и отправилась в дорогу.

Сардиния

Сардиния — это большой остров, раскинувшийся вдоль итальянского побережья немного выше Сицилии. Среди европейцев она считается очень популярным местом отдыха, но по неведомой причине почти неизвестна в Америке (я редко встречала побывавших гам соотечественников). На острове есть небольшой городок Коста-Смеральда, превращенный в дорогой курорт для международного бомонда, но в остальном он по тем временам оставался в первозданном виде. Там царила сказочная красота — роскошные пляжи, очаровательные городишки и суровые острозубые горы. Далеко в горах даже сохранились немногие городки, где жители носили яркие традиционные костюмы. Сардиния всегда была перекрестком европейской и североафриканской цивилизаций, и на острове сохранилось множество интересных памятников древней архитектуры и искусства, уходящих корнями в глубину финикийской цивилизации, древнего Карфагена, Рима, испанской культуры и так далее. Сардиния говорит на собственном языке, ближайшем живом родственнике древней латыни, хотя официальным языком является итальянский.

Мы с мамой всей душой влюбились в Сардинию. К тому времени я уже как-то начинала воспринимать идею реинкарнации и испытывала настолько сильное чувство связи с этими краями, что стала задумываться, не жила ли я здесь в прежней жизни. Мама чувствовала примерно то же самое, и мы увлеченно говорили с ней о том, что, возможно, даже жили здесь вместе.

Сардиния была очень тихим, немного старомодным краем, а местные жители относились к нам с подлинной душевной теплотой. Мы исколесили весь остров, переезжая из одного места в другое. Почти всю последнюю неделю мы провели в Вильясимиусе, курортном местечке с отелем и великолепным пляжем, где познакомились с двумя англичанками — матерью и дочерью, — которые тоже вместе проводили отпуск. Дочь по имени Джеральдина оказалась моей ровесницей, и мы быстро подружились.

В отеле был инструктор по водным лыжам — молодой красивый итальянец по имени Карло. Все время Карло проводил если не на водных лыжах, то в седле мотоцикла, полностью отвечая в моих глазах образу сексуального романтичного итальянца. Он и его приятель пригласили нас с Джеральдиной на прогулку, что привело нас в полный восторг. Карло отлично говорил по-английски, и нам с ним было о чем поговорить. Он был умен, чувствен и совершенно меня очаровал. Когда пришла пора уезжать, мы пообещали писать друг другу и вернуться сюда при первой возможности.

У нас с Джеральдиной сформировалась такая сильная связь друг с другом и с Италией, что, покидая Сардинию, мы заключили договор, что вернемся домой, накопим денег и снова встретимся в Италии будущим летом друг с другом и с нашими итальянскими возлюбленными.

Когда я вернулась в Калифорнию, оказалось, что мое долгое отсутствие смягчило сердце Лоуренса и он ждет меня не дождется, чтобы начать жизнь сначала. Когда я рассказала ему о романе с Карло, он взбесился от ревности и вдребезги разбил мою фотографию, которую до того увеличил и заботливо вставил в рамку. Я чувствовала себя виноватой, смущенной и буквально разрывалась на куски. Наконец я решилась на разрыв