учебного года я всерьез увлеклась танцами и решила пойти на шестинедельные летние курсы танцевального мастерства, организованные в калифорнийском колледже Лонг-Бич.

Для меня эти курсы прошли как в сказке. Я жила в общежитии вместе с сокурсниками, мы занимались танцами по шесть часов в день шесть дней в неделю. Остальное время мы разговаривали, ели и дышали танцем. У нас были превосходные преподаватели, и мы занимались классическим балетом, разнообразными формами современного танца, джазом и хореографией. Не говоря уже о безоглядной любви к танцам, мне очень по душе пришлась сосредоточенность, строгая дисциплина и аскетический образ жизни, которую я там вела.

Когда я вернулась к началу третьего курса в Рид, со мной произошла странная вещь. Я вошла в офис, чтобы записаться на различные курсы лекций, и вдруг поняла, что ничего такого не сделаю. Я просто развернулась и вышла.

В этот решающий момент я повернулась спиной к моей прежней сущности и той жизни, на которую я была запрограммирована с рождения. На мой взгляд, это был самый решительный шаг в моей жизни.

Танцы и открытия

Благодаря танцу я впервые сбросила кандалы самоконтроля и всецело отдала себя во власть жизненной энергии. Я отпустила на волю разум и позволила жизненной энергии плясать с помощью моего тела. Я ощутила энергию Вселенной, пронизывающую мое тело и доводящую до экстаза.

Моя жизнь изменилась навсегда. О возврате к прежнему рациональному существованию уже не было и речи. Моя давнишняя сущность и приоритеты исчезли, растаяли без следа, и я уже не знала ни кто я, ни куда держу путь.

Остаток года я прожила в Портленде, сняв небольшой домик по соседству со студенческим городком вместе с моим тогдашним приятелем, молодым человеком довольно мистического склада, с которым я познакомилась в Сан-Франциско и пригласила к себе в Портленд. Я устроилась на работу и стала преподавать танцы в детских группах при отделе муниципалитета и заодно продолжала заниматься танцами в Риде. До сих пор благодарна моему учителю, который каждую неделю терпеливо втолковывал мне, чему учить детей. Я-то понимала, что опережаю их всего на один прыжок, и очень из-за этого переживала. Но, по-видимому, дела у меня шли неплохо, так как на общегородском концерте в конце года мои ребятишки показали себя с самой лучшей стороны, чем я очень гордилась.

Год, проведенный вне колледжа, дал мне время свыкнуться с происшедшими во мне переменами и найти новое направление в жизни.

Я решила полностью посвятить себя танцам, рассудив, что заниматься ими могу, только пока я молода — для всего прочего еще придет время, и решила увенчать высшее образование дипломом по танцевальному искусству. Поскольку Рид не специализировался в этой области, я перевелась в университет штата Калифорния в Ирвине, где был очень сильный факультет балетного искусства. Переезд из Рида в Ирвин стал для меня довольно крутой переменой. Ирвин расположен в округе Орандж южнее Лос-Анджелеса, бывшем подлинным оплотом консерватизма. Ирвин оказался полной противоположностью Рида — это был новенький с иголочки, огромный и совершенно безликий студенческий городок для среднего сословия. В нем я старалась игнорировать все, кроме уроков танца.

Балетный факультет Ирвина вечно оспаривал пальму первенства у известного танцевального факультета Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA). Из стен последнего вышли многие талантливые танцоры и балетмейстеры либо преподаватели, но не профессиональные артисты балета. Факультет в Ирвине под руководством Юджина Лоринга прививал своим студентам достаточное техническое мастерство, чтобы стать профессиональными танцорами. Поэтому главный упор здесь делался на технику — балет, модерн и джаз с некоторыми элементами хореографии. Уровень требований был очень высок, высокие оценки давались ценой огромного труда, не говоря уже об острой конкуренции.

Я сразу оказалась в невыгодном положении, так как начала танцевать всего три года назад, тогда как большинство студентов занимались балетом с детства. Я работала, не жалея сил, радуясь сосредоточенности и суровой дисциплине, и сумела все-таки заложить прочные технические основы, чем горжусь по сей день. Основной упор на технику меня устраивал, так как мне явно не хватало технической подготовки, но атмосфера соперничества изматывала донельзя. Мне очень нравилась хореография, и я нередко видела себя балетмейстером. Позднее я жалела, что не получила достаточной поддержки в развитии творческого подхода к танцу, в чем, мне кажется, сумела бы достичь определенных высот.

***

На первом курсе в Ирвине — в первый раз с пятнадцати лет — у меня не было постоянного друга. Я жила в доме на Бальбоа Айленд вместе с двумя другими студентками и занималась почти исключительно танцами.

Примерно в это же время у меня зародился интерес к здоровому питанию, и я стала осознанно подходить к приготовлению и подбору пищи. Моя школьная подруга Соно-ра начала практиковать хатха-йогу и рассказала мне о ней. Мне это показалось интересным, и я стала ежедневно брать уроки йоги. Я посвятила свою жизнь развитию здоровой и прочной взаимосвязи с собственным телом. Одиночество давало достаточно времени для созерцания, благодаря которому я начала устанавливать контакт с моей сокровенной сущностью. Я и сегодня не без грусти вспоминаю ту замечательную пору относительной простоты и строгой физической дисциплины.

На эмоциональном уровне я была совершенно одинока. Отсутствие близкого человека оставляло в душе странное болезненное ощущение пустоты. И только на третий год учебы в Ирвине я влюбилась в Лоуренса. Мы нашли славный уютный коттедж далеко за городом и перебрались туда. Лоуренс работал в компании, занимавшейся химчисткой ковров. Поскольку мне нужна была работа, не мешающая учебе в колледже, мы решили открыть собственную химчистку. Я сделалась агентом и разъезжала по домам составлять сметы и заключать сделки, а Лоуренс занимался чисткой. Оказалось, что общение с людьми доставляет мне удовольствие и я не лишена предпринимательской жилки. Все дело было в простом умении тепло и душевно общаться с людьми и дать им понять, что они тебе небезразличны.

Наш бизнес процветал, и в конце концов мы вернулись в город и обзавелись большой современной квартирой, отведя в ней комнату под офис, и наняли пару телефонных рекламистов, чтобы пробиться на местный рынок. («Добрый день, это химчистка ковровых изделий Мираклин. Мы начинаем работать в вашем районе. Предварительную оценку делаем бесплатно…») Деньги рекой не потекли, но на жизнь вполне хватало. (Позднее, после моего отъезда, Лоуренс продал компанию и, как я слышала, она до сих пор процветает.)

***

Восточная философия всегда вызывала во мне смутный интерес, и я даже успела прочитать пару книг Алана Уотса[4]. Старый доктор