с трудом узнала: раздалась она и стала похожа на свою старшую сестру — такая же полная и с крупными чертами лица, а ведь в детстве вполне нормальная была. Не как я, дюймовочка, но, по крайней мере, без лишнего веса.

Интересно, узнает она меня? Меня раздувало любопытство, с одной стороны, и сомнения, с другой. Всё же мы с ней примерно лет пятнадцать не виделись, о чём говорить?

Пока я размышляла, она ушла в противоположную сторону со своим парнем или мужем, такой же комплекции, что и сама девушка. Кто знает?

Наконец прибежала Лиля.

— Лен, а что ты не купаешься? Вода такая тёплая! — воскликнула она, стуча зубами.

— Накрывайся скорее, — я вновь подала ей, как и в прошлый раз полотенце. — У меня настроения нет, да и к тому же я ногу поранила.

— Правда? Покажи!

— Лиля, ну что ты как маленькая, ни разу порезов не видела?

— А крови много было?

— Нормально, но как видишь, сейчас всё нормально.

— Слушай, Лен, а как ты домой пойдёшь? Тебе же больно, наверное, будет?

— Дойду, не переживай. Так, не раскрывайся и грейся.

— Лен, так тепло же!

— Тепло не тепло, а время к вечеру идёт, так что больше в воду ни ногой.

— Ну, Ле-ен!

— Никаких — Лен. Не хватало ещё, чтобы ты заболела перед лагерем.

— Да? А Серёжка ещё до сих пор купается, между прочим! — обиделась сестрёнка и, надув губы, подогнула колени.

— Серёжу я сейчас тоже загоню сохнуть, — начала вставать я, но шикнула от боли в ступне.

— Сиди, я сам, — раздался голос Максима. — Я сейчас искупнусь и скажу ему.

Как оказалось, он уже не спал, а медленно таскал печенье из пакета и запивал их компотом, налив в пластмассовую кружку.

— Домой пора бы, — как бы между прочим произнесла я, не особо надеясь, что он примет мои слова к сведению.

Допив и смахнув остатки капель в сторону, Максим поднялся и направился к воде. Мне и правда уже надоело здесь, но деваться некуда.

— А как у вас с Максимом дела? — поинтересовалась Лиля, кряхтя открывая термос с чаем.

— Ага, замёрзла-таки! — подметила я лишний раз. — Давай, помогу.

— Только чуть-чуть, — согласилась она. — Но ты не ответила.

— Да нормально. Всё у нас хорошо, — обманывала я сестру, хоть и было противно от этого. Не любила я врать. — Максим с дедом Матвеем предлагают переехать к Максиму.

— Зачем? — удивилась Лиля.

— Ну, нам же с Максимом нужна отдельная комната, а у нас такой нет.

— Это да, — задумавшись произнесла она. — А Максим далеко живёт?

— Точно не знаю. Но он сказал, что не очень далеко. Ты как, не против?

Если честно, я надеялась на открытое возражение и думала, что в её лице приобрету себе союзницу.

— Не знаю, — пожала плечами Лиля. — Надо будет посмотреть для начала.

Не передать словами, как я расстроилась. Всё же Максим на неё как-то по-особому воздействует, раз она ему благоволит. Обидно.

Вскоре вернулся расстроенный Серёжа.

— Ты чего такой хмурый? — спросила я, подавая и ему кружку с чаем и печенья.

— Да ничего, — отмахнулся он и тихо пробубнил, — жалко ему, что ли?

Что именно я догадалась тогда, когда вернулся Максим и сообщил, что пойдёт за машиной, чтобы довезти меня. А как же — я ведь «инвалид — ножка болит», вспомнилась фраза из мультика «Путешествие муравьишки». Что ж, это хорошая идея.

Глава 14. Радость

С того времени многое, что случилось. Серёжа с Лилей уже вернулись из лагеря, мы всё же переехали к Максиму, и органы опеки нас посетили с проверкой. К счастью условия для детей были созданы хорошие — как Максим и обещал, у них было по отдельной комнате. Небольшую, которая непонятно чем служила, мы оставили под гостиную, а ту, соответственно, как самую большую и угловую, разделили перегородкой — в результате получились две комнаты. Сама квартира была светлой, раздельной и с евроремонтом. Особо делать нам с Максимом не пришлось — тренажёры переместили на утеплённую лоджию, чему он был несказанно рад, перевезли кровати Серёжи и Лили, часть другой их мебели и всякую мелочь. Сестра забрала все мягкие игрушки — хоть и не играла в них давно, но как предмет интерьера они оставались на её постели. Я забрала все цветы — у Максима была только одна единственная орхидея, но пока не знаю, какой у неё цвет — она отдыхала. В общем, устроились хорошо. Кроме меня.

Я долго ещё не могла привыкнуть к тому, что замужем, причём за Максимом. Невольно, но мне приходилось смиряться с текущим положением — всё равно уже ничего не исправить.

— Даже не верится, что всё прошло так гладко, — я наконец-то расслабилась в машине мужа, держа в руках документы об опеке. Долгие ожидания и шалящие нервы были позади.

— А ты сомневалась? — Максим вырулил на проспект по пути домой. — Надо бы это дело отметить, — очень двусмысленно подмигнул он мне.

Ну, вот всегда он так! Я наградила его в ответ строгим взглядом.

Знаю, что он знает, что я всегда всеми правдами и неправдами старалась сопротивляться нашей близости и намёков на неё, каждый раз пытаясь увильнуть и сделать безразличный вид, но язык моего тела говорил об обратном, и даже больше, он показывал Максиму, что отнюдь не холодна, а очень чувственна, хоть и не признавалась ему в этом. Неужели он думает, что если пройдёт время, то я сама буду к нему ластиться и вилять хвостом, как сука в период течки? Очень сильно похоже на то. Признаться, мне итак было сложно привыкнуть говорить о нём, как о муже. А тут… проявлять иннициативу?

— Да, мы с Лилей приготовим праздничный ужин, — я ловко увильнула от полупрозрачного намёка, но Максим от своего не отступился.

— Отлично, я постараюсь не задерживаться на работе, — он остановил автомобиль у дома и передал мне сумочку с заднего сиденья. — Про «десерт» не забудь, — супруг демонстративно потянулся губами к моим, однако, впрочем, не удивительно, встретил пустоту.

«Вот же ненасытный», — возмутилась про себя я, выходя из машины и фыркнув в ответ.

Развернувшись на высоких каблуках, я уверенно прошла по направлению к подъезду. Спиной, точнее нижней её частью, чувствовала, что он проследил за моим удалением — ему нравилась моя внешность, и я бы сказала, что он гордился и порой, открыто не говоря, хвастался, что у него такая жена.

В такие моменты я чувствовала себя неудобно. Максим собственнически привлекал меня к себе при друзьях, да и