с оборудованием и поначалу даже учил азам, но Алла быстро всё схватывала, и потом уже самостоятельно изготовляла ножи. Правда, никогда не показывала, как это делала, как я не просила.

— Так, девочки, — брейк! — я хлопнула в ладоши и всучила каждой в руки по тарелке. Пока они вели «дискуссии», закончила оформление, да и усмешки со стороны парней подтолкнули к примирению двух «специалистов своего дела». — Предлагаю мировую — поход в музей! Ну как, согласны?

— Пх, — обе забрали нарезку со складного столика и понесли к расстеленному покрывалу.

«Но я тебе докажу!» — эта фраза читалась в их взглядах, но, к счастью всех, девушки не стали больше воевать друг с другом, а улыбнулись. И в самом деле, нашли из-за чего!

Парни за это время уже поставили шампура над углями, и ароматный запах распространился в округе. Лиля всё продолжала возиться с ёжиком, но бедняжка так устал от её внимания, что все как один предложили даровать ему свободу. Катя который раз обыгрывала молодых людей в карты, и это не удивительно — её бабка была цыганкой, отец — тот ещё шулер, правда, об этом никто не знал, а девушке это и на руку было. Я пригласила подругу как главную заводилу и «решателя» всех проблем. Любые конфликты и недомолвки она умело разрешала стаканчиком горячительного.

Катюха всегда находила нужный подход к окружающим, только вот имела слабость брать на «слабо», в результате напивалась больше всех и забывала с чего всё, собственно, и началось, зато «собутыльники» её уважали — не каждая девушка может перепить мужчин. Но и в этом она была профи. Отец, хоть и имел пагубную привычку играть в казино, голову всегда держал на плечах — на юге он прикупил виноградники и часто уезжал туда, где и производил вино. Ну и как презент, а это больше походило на откуп взамен отцовского внимания, Катя получала посылки с тёмными бутылками.

С самого раннего возраста она привыкла к самостоятельности, что, кстати, не очень хорошо отложилось на её личной жизни. Парни любили с ней поиграть в карты и выпить, но вот с близкими отношениями не торопились. Так и на этот раз вышло.

Жаль, а ведь я так надеялась, что хоть в этот раз она кому-нибудь приглянется, но ни Богдан, ни Роман на неё внимания как на девушку не обращали — для них она была, как «свой парень». Мне хоть и нравился очень сильно Роман, но, как «занятая» девушка, не имела права о нём мечтать. Жаль. Вот если бы встретила его раньше, возможно, у нас что-то и могло выйти. Спокойный, рассудительный, эрудированный, он при всём этом оставался некой загадкой, которую хотелось решить. Я несколько раз пыталась разузнать о нём побольше, не для себя, а для Кати (у Аллы, как раз с этим проблем не было, да и не в её вкусе был, уж точно знаю), но парень легко уходил от всех наводящих вопросов и выглядел неприступным. Единственное, что заметила, так это то, что молодой человек выказывал неприкрытое уважение моему мужу, а это, в свою очередь, заставляло по-новому присматриваться к Максиму.

Богдан в отличие от Романа выглядел большим весёлым клоуном, а именно на него он и был похож со своей несколько лохматой шевелюрой с синими прядями. Вот уж чего никогда не понимала, так это желание молодых людей красить волосы. Ладно, девушки, но парни! Впрочем, нужно признать, что с такой внешностью он выглядел мило. Дополнением к образу клоуна было жонглирование — Богдан виртуозно подкидывал в воздух любые предметы, что вызывало восхищение у всех, но больше всех отличалась Лиля — сестрёнка просто не отлипала от молодого человека и просила научить и её.

— Лен, — она обняла меня со спины за плечи, — ты видишь, видишь, какой он классный! А я и не знала, что он так умеет. И почему Серёжа молчал? Богдан наверняка так делал в лагере.

То, что именно друзья Максима были вожатыми Лили и Серёжи я узнала только сегодня. Сестрёнка рассказывала мне о красавчике-вожатом Романе, но брат эту тему не поднимал. Признался только, что ему понравилось. И, кажется, я стала понимать почему — Серёжа явно запал на Полину.

Я давно заметила, что брат глаз не сводил с этой красавицы, но тот факт, что девушка старше его, Серёжу по всей видимости абсолютно не смущал, более того, даже ещё больше манил. Ну, а если посмотреть на них со стороны, то вполне можно было бы принять и за ровесников — Полина выглядела уж больно миниатюрной на фоне моего рослого брата.

К чести самой девушки, она не относилась к симпатии малолетки положительно, но тот факт, что сама крутилась вокруг Максима, вновь вызывал раздражение. Нет, не ревность, потому что все держали себя достойно, а из-за того… Я и сама не знала из-за чего именно, но всё равно кошки на душе скребли. Сам же муженёк позволял себе дружеские ответные объятия, но каждый раз при этом смотрел на меня — думает, заревную?

Пх! Не дождётся! Я резко отводила взгляд и делала вид, что ничего не видела и переключала внимание на своих парней. Как ни странно, Герман и Артём вполне быстро нашли общий язык с друзьями Максима — парни вообще любили пообщаться. Герман наслаждался отсутствием влюблённой в него Даши, а Артём отдыхал в мужской компании от многочисленных поклонниц, хотя несколько раз и пытался подкатить к Полине — натура любвеобильца брала своё. Но тут на страже стояла Алла и внушительным кулаком грозила остепениться хоть на время.

— Как у вас отношения с Максимом? — поинтересовалась она, когда мы вместе ушли в сторонку поиграть в бадминтон.

— Не спрашивай, — я попыталась уклониться от ответа, отбивая высокую подачу в прыжке.

— Всё так плохо, он тебя обижает? — Алла вновь сделала слишком сильную подачу, поддавшись внутренним эмоциям. Просто характер у девушки был вспыльчивый, но за друзей была горой.

— Нет, я бы не сказала, — потупив взор, ответила я, когда вернулась с воланчиком, улетевшим достаточно далеко. — Прямо нет, но многолетнее противостояние так быстро не преодолеть. Плюс ко всему, сама понимаешь — сейчас у нас иные отношения со всеми вытекающими.

— Максим тебя насилует? — Алла покрылась красными пятнами и развернулась, явно чтобы отомстить за меня — такой уж у неё характер, но я вовремя её остановила.

— Нет, что ты, ты не так поняла. Просто, — теперь уже я покраснела, но в отличие от подруги — от смущения. Алла живо развернулась и