— Тебе какая разница, — грубо ответила я и вытащила стекло. Ну что за люди? Сами же здесь купаются, и здесь же «срут» — по-другому не сказать.

— Давай я тебе помогу, — предложил Максим.

— Не надо, я сама. Подумаешь — маленькая ранка.

Маленькая-то маленькая, а вот если грязь попадёт, да инфекция занесётся — хорошего ждать не придётся. Не дай Бог заражение будет. Я сделала прыжок к берегу, но только один, потому что в следующее мгновение Максим поднял меня на руки.

— Зажми порез, — сказал он и пошёл к нашей «стоянке».

Серёжу и Лилю мы не застали — они опять умчались купаться, да и сам дед Матвей поднялся, завидев нас.

— Ну как, наплавались? — поинтересовался он. — Ой, Лена, что случилось?

— Да так, ничего страшного, — улыбнулась я, обнимая шею Максима, пока он бережно опускал меня на покрывало.

— Ну-ка, покажи, — потребовал дед Матвей.

— Не стоит, пока подержу так, пока кровь не остановится, — не стала я акцентировать внимание на своей персоне.

— Ты с этим не шути. Надо чем-нибудь перевязать. Максим, подай воду, надо промыть рану.

— Деда, не переживай — я всё сделаю. У меня с собой аптечка есть, — успокоила я деда Матвея.

— Точно? А то, может, Серёгу отправим домой за бинтом?

— Нет, правда — не беспокойся. У меня с собой пластырь есть и влажные салфетки. Иди купайся, я справлюсь.

— Ну ладно, — нехотя согласился он. — Максим, приглядывай за женой. Это ж надо — в первый день совместной жизни не уберёг.

— Деда, он тут ни при чём, — на автомате защитила я Максима, хотя надо было промолчать.

— Это уж мне виднее, — остался при своём мнении дед Матвей и многозначительно посмотрел на внука, и лишь после этого пошёл к воде, несколько раз оглядываясь на нас.

— Сумку подай, — попросила я Максима. — Нет, вот ту, в клеточку, с которой я пришла, — уточнила я и показала на тряпичную пляжную сумку.

И чего только в женских сумочках не бывает? А в косметичках — тем более.

Расстёгивать молнию было неудобно, но посвящать Максима в содержимое женских принадлежностей я желанием не горела. И лишь достав коробочку с лейкопластырем, я попросила его о помощи.

— Открой, пожалуйста.

— Давай, всё же промоем, — настоял он и, вытянув мою ногу за край покрывала, сам смыл со ступни песок.

Кровь уже не сильно, но всё же сочилась, и Максим быстро приклеил лейкопластырь, разглаживая края. Я невольно дёрнула ногой, но он удержал.

— Ты чего, больно, что ли?

— Вот ещё. Щекотно, — пояснила я, чувствуя неловкость, благодарность и смущение от его действий. — Спасибо.

Может же быть обходительным, когда хочет. И буквально в следующий момент Максим испортил о себе то мимолётное, хорошее качество.

— У тебя сегодня со всех мест кровь идёт, — намекнул он на ночные «забавы».

Меня бросило в жар. Неужели заметил пятно на простыне? Ещё до того, как он вернулся тогда в комнату, я посмотрела — оно было. Очень маленькое, но было. Меньше всего я хотела, чтобы он знал, что именно он лишил меня девственности — уж лучше бы думал, что он не первый у меня. С этой мыслью я спрятала пятнышко в складке. Вот только застирать не успела.

— Хам, — ответила я и устало легла на покрывало на живот и поднимая раненую ногу вверх. Больше мне сказать было нечего. Мог бы и промолчать, так нет — за словом в карман не лезет, паразит!

Максим сел рядом, устремляя взгляд к озеру и не продолжая затронутую тему, лишь только странно глядя вдаль. Мне было всё равно на него — пусть сидит, лишь бы больше не трогал. Однако…

— Дед тебе не говорил? — спросил он, всё также не глядя на меня, и, так как я молчала, продолжил начатое. — Это насчёт жилья. Мы оба считаем, что стоит переехать ко мне. У меня трёшка, так что всем по комнате хватит.

Глава 13. Рациональное решение

Это ж надо что удумал! Нашёл, что предложить.

— Мы будем жить у нас, — твёрдо заявила я, ложась на руки и прикрывая глаза.

— Да? И где, по-твоему, мы разместимся? Будем жить в проходном зале? Или вчетвером в вашей маленькой детской? А, может, в комнате твоих родителей?

Голос Маскима звучал ровно, без особых эмоций, в отличие от меня. И это мне не нравилось. Всё не нравилось.

— Что?! — я резко вскочила, поворачиваясь, но тут же пришлось лечь обратно благодаря несильному толчку Максима.

— Ты не кипятись, — он положил свой палец мне на губы, чтобы я его не перебивала. — Я это к слову сказал. Разумеется, этот вариант не рассматривается. Но сама подумай — где? Я был у вас тогда, в день соревнований, и прогулялся по квартире, пока ты была в отключке. Она у вас симпатичная, но нам не подойдёт — это ты должна понимать. А у меня большая кухня и, повторяю, три раздельные комнаты.

«Прогулялся, значит? Пока я лежала без сознания — он нагло шастал по нашему дому?! Все уголки, наверное, проверил?» — мысленно возмущалась я, но вслух сказала:

— Мне плевать.

— Ну не нужно быть столь категоричной. Как бы ты не «кусалась», ты всё равно согласишься со мной — ради твоих брата и сестры. Я, кстати, живу не так далеко от вас, так что менять школу не придётся — Серёга с Лилей могут проехаться пару остановок, хотя пешком по времени также займёт, если идти напрямую.

— Всё просчитал? — рука Максима легла на мои плечи, и я нескрываемым раздражением смахнула её.

— Ну что ты. Даже и не думал, — Максим прилёг, облокотившись на одну руку возле меня, видимо понимая, что мне неприятны его прикосновения. Раньше бы понял — вообще, красота была бы! — Ты, наверняка, думаешь, что я м***, тиран и всё такое. Не буду тебя разубеждать, — в голосе я не услышала и капли раскаяния, наоборот, в нём сквозила неприкрытая наглость и самоуверенность. — Я бы ни за что тебе не предложил этот вариант, но давай думай мозгами, а не эмоциями. Для вас это будет лучший вариант.

— А для тебя? Ты сам-то понимаешь, что предлагаешь? Ты ведь один живёшь, правильно? Думаешь, мы с Серёжей и Лилей действительно будем жить в твоей квартире? Ты хоть понимаешь, что твоей личной жизни придёт конец, как и твоему личному пространству? Нет. Мы останемся каждый у себя. И никакие органы опеки не придут проверять. Нечего вам с дедом Матвеем мне