— Хочешь проверить? Давай, вперёд! — сузил он глаза. — Только потом не говори, что тебя не предупреждали.

Я не знала, правду он говорит или это просто какой-то хитроумный план не пойми чего и не пойми зачем, потому просто молчала. Всё это сведёт меня с ума. Но, ведь толика правды в словах обоих Красновых всё же была, как ни крути.

А если придут? А если действительно придут, что я им скажу? Рисковать? Тогда зачем вообще всё это устроила? Зачем себя… ему…

Опять стало обидно. Плюс ко всему по спине поползло какое-то насекомое, что жутко напрягало — я всегда боялась почему-то, когда по мне кто-то ползал. Нервно я пыталась смахнуть его, но тщетно — невидимое насекомое продолжило быстро бежать. А вдруг это двухвостка? Меня как-то раз, хотя не раз — вру, она кусала — больно очень, и раздражение потом в виде огромного красного и зудящего пятна мучило не один час. Да, плохо иметь чувствительную кожу! А таблетки против аллергии я не взяла, к сожалению.

Видимо, Максим всё же сжалился надо мной и смахнул со спины эту мерзость, а у меня от страха всё чесалось. Быстрые растирающие движения его рукой подарили облегчение с одной стороны и настороженность — с другой.

Я попыталась представить себе в перспективе его, точнее их с дедом Матвеем, предложение. Какого это будет — жить вместе с Максимом? Мне было страшно. Я боялась его поведения, боялась, что он будет себя вести как последний негодяй, что и доказал сегодня ночью и утром.

Мы женаты меньше суток, а столько всего произошло. Что дальше будет? Мне ведь придётся спать с ним в одной кровати и заниматься… эм, исполнением супружеских обязанностей. Глубоко сомневаюсь, что Максим отстанет от меня. Как же этого избежать? И вдруг мне закралась идея.

— В таком случае дед Матвей будет жить с нами, — сказала я, надеясь, что в его присутствии смогу убегать в комнату Лили и Серёжи. Ну не будет же Максим оттуда насильно вытаскивать? Дед обязательно меня защитит. Надеюсь.

— Нет.

Слишком быстро ответил Максим, словно другие варианты не подлежали к рассмотрению. Ах, так!

— Тогда я не согласна, — ответила я максимально уверенно и в подтверждение этого дунула на выбившуюся прядь на лице.

— Ну и дура, — Максим перевернулся и улёгся на спину, подложив руки под голову. — Мне и самому идея эта не нравится, — пояснил он, — но она самая лучшая из всех рассматриваемых. И именно дед её предложил. А жить, к твоему сведению, он сам ни с кем не будет. Если погостить, то — всегда, пожалуйста, а так — ни за что. Я и сам давно один живу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Что? Неужели он и правда не в восторге от этой мысли?! Тогда это меняет дело. Быть может можно будет всё же попытаться найти другой выход из положения? Про родителей Максима я спрашивать пока не стала (кстати, что-то никто из Красновых о них не обмолвился) — меня больше интересовал мой личный вопрос, который и озвучила.

— У вас с дедом Матвеем были и другие варианты?

— А ты как думала? Разумеется.

— И какие? — с неприкрытым интересом спросила я.

— Тебе знать об этом не обязательно, — на корню Максим обломил меня. Специально так? — Пока твои брат с сестрой будут в лагере, обустроим им комнаты.

— У тебя там что — погром и стены обшарпанные? — во мне проснулась не ведомая доселе язвительность.

— Не начинай. У меня новый ремонт. Просто я же один живу, и, соответственно, дополнительных кроваток у меня нет.

Что сказать — не знала. Своими вопросами я, к ужасу поняла, что по сути, как бы уже дала своё согласие. Язык мой — враг мой.

Больше говорить с Максимом я не желала, впрочем, как и он со мной. Ласковый тёплый ветерок со стороны воды доносил её запахи и звуки гомона, а так хотелось тишины. Относительно скоро вернулся дед Матвей, но в отличие от всех нас не стал присаживаться, а встал неподалёку обсыхать. В его возрасте он отлично выглядел. Невысокий, но подтянутый, с крепкими, немного коренастыми ногами и густой растительностью на груди и животе. Как и у Максима. Только внук вымахал ого-го. И ноги у Максима явно не в деда — ровные и, я смело могу сказать, красивые.

Вот же ж! Опять я думаю о нём, сравниваю с другими мужчинами на пляже. Как бы я не злилась, но нельзя не признать, что Максим был вне конкуренции среди них.

— Хорошо поплавал? — поинтересовалась я, пытаясь отвлечься.

— Да, — согласился дед Матвей. — Давно я так не отдыхал. Всё работа, да работа.

— Я рада за тебя, — натянуто улыбнулась я и присела. — Полотенце подать?

— Нет, не нужно. Я сейчас обсохну, посижу ещё часок и пойду домой.

— Я с тобой, — живо среагировала я.

— Зачем? Отдыхайте, пока есть возможность.

Такая перспектива меня не прельщала. Понежиться на пляже я любила, но тут, как говорится, компания не та, да и порез настроение окончательно испортил.

— Да я не устала. К тому же нужно на вечер что-нибудь приготовить.

— Об этом не беспокойся. Сварим картошку, салатик подрежем и хватит. А то в понедельник я в костюм свой не влезу, — рассмеялся дед Матвей.

— Скажешь тоже, — склонила я голову. — Ты в отличной форме, те прибедняйся.

— Сам знаю, — не стал скромничать он. — Я ещё хоть куда — все бабки мои!

Этот короткий разговор благотворно на меня подействовал. Мы ещё продолжили беседу на разные темы — в основном ни о чём, но сам факт был приятен. К тому же Максим не мешал — он всё это время лежал и, как оказалось по тихому сопению, спал, причём долго. Он даже не проснулся, когда дед Матвей пошёл домой. Я тоже собралась бы с ним, но ходить, хромая, не очень удобно, да и кто будет за Серёжей и Лилей присматривать?

Просто сидеть было скучно, в телефоне лазить не хотелось, музыку включать тоже, поэтому просто глазела на всё и всех подряд. Не уверена, но мне показалось, что увидела подругу детства. Помнится, что она старше меня на год. Мы с ней часто играли в куклы на крылечке и вместе с другими ребятами таскали ароматные груши, что падали с тяжёлой ветки, выступавшей через забор. Если не ошибаюсь, там была ещё лавочка, и мы на неё забирались, чтобы сорвать плоды прямо с ветки.

Да, кажется, это всё-таки она — моя тёзка. Хотя, я её