второго заражённого в кабинете Мореллы? – спросили они.

– Д-да… На втором этаже.

Мужчины кивнули. И сразу же направились к выходу из зала.

Моё сердце ёкнуло. Я бросилась за ними, схватила одного за рукав.

– Пожалуйста! – выдохнула я. – Та заражённая… всего лишь девочка. На цепи. Она… она ничего не сделает вам. Не убивайте её. Прошу!

Один из воинов нахмурился. Его напарник, помоложе, с тёмной щетиной, недоверчиво покачал головой:

– Если она заражена до конца… Это уже не девочка. Это чудовище. Притом крайне опасное.

– Она на цепи! – настаивала я. – Она не сбежит! И если не подходить – никого не заразит. Может, её ещё можно… – голос сорвался.

Я сама не знала, что можно сделать. Но мне казалось – выход найдётся. Обязан найтись!

Тени от факелов плясали на усталых, ожесточённых лицах оборотней. Воины переглянулись, явно в сомнении. Я просила их не убивать осквернённую… для них это звучало так же, как если бы я умоляла пожалеть чумную крысу. Настолько же безумно. Но совсем недавно мои слова про Мореллу тоже казались верхом безумия, а всё же я оказалась права.

– Боюсь, это не… – начал было солдат. Но тут кто-то подошёл ко мне со спины, мужская рука легла на моё плечо. Это был Янтар.

– Прихватите с собой солдат из обычных людей, – сказал он воинам, – Они практически не подвержены заражению скверной. Если будет возможно, пусть переместят заражённую в пустую камеру нижней темницы… Если нет… оставьте там, где она есть. Ирбисы всё равно у ворот. Это… ничего не изменит.

Оборотни кивнули, коротко, по-солдатски.

Янтар дружески хлопнул меня по плечу и пошёл к другим воинам. Я не знала, какое он носит звание, но его слушались. И относились с уважением. Я была благодарна, что он попросил для меня… И вообще, он очень помог.

Я оглянулась.

Фаира что-то жарко обсуждала с парочкой сестёр. Мореллу поволокли прочь. Она не сопротивлялась… Несколько сестёр, получив разрешение у Янтара, принесли из закрытого хранилища кулон-артефакт Ньяры, который обычно могла брать только Смотрительница, и теперь девушки проверяли им еду… Судя по бледнеющим лицам результат был наихудший.

…значит, всё кончено?

Я тяжело выдохнула. Посмотрела на носки своих ботинок.

Нет, это не победа. Скорее – отсрочка. И нависшая лавина беды никуда не делась. Она всё ещё грозит обрушиться на Обитель.

Тия… Как помочь Тие? Она совсем слаба. Боюсь, если оставить всё как есть, она не переживёт сегодняшнюю ночь. Лишь думаю о ней, и в ушах звучит её надрывный кашель, а перед глазами появляется исхудавшее серое лицо с запавшими глазами и прижатыми к голове волчьими ушками.

А ещё Дейвар… Дейвар за стеной. Он придёт убивать. Уже завтра! Как его остановить?

Мысли метались, как мыши в горящей бочке. Я пыталась найти выход.

Я была уверена – он есть. Но где?

Если бы я могла связаться с Дейваром… не во сне – а здесь. Наяву. Может, получилось бы уговорить его усмирить жестокость? Ему нужна ведьма. И если это правда не я… то уверена – можно найти её как-то иначе!

Через переговоры…

Янтара слушают. Он мог бы договориться с Дейваром. Мог бы объявить в Обители, что мы ищем ведьму. Проверить у каждого кровь. Или узнать, на кого и как реагируют осквернённые…

Дейвар ведь говорил, что заражённые не могут причинить ведьме настоящего вреда. Значит, надо просто всех проверить! Можно найти дочь Лилианы без того, чтобы превращать Обитель в гниющую могилу. А если арх ошибся, и всё же ведьма – это я… То ведь он уже знает меня. Мы могли бы отыскать решение вместе! И…

– Спасибо.

Тихий, дрожащий голос рядом заставил меня вздрогнуть.

Я подняла голову. И оказалось, что меня окружили сёстры. Младшая сестра, та самая Анита, что часто называла меня безумной, стояла передо мной. Её глаза были широко раскрыты и смотрели на меня как никогда прямо. Впервые – без презрения. Наоборот, с какой-то новой эмоцией, которой я не могла дать названия. Анита протянула руку… и коснулась моей руки.

Её пальцы были тёплыми.

– Спасибо, – повторила она.

– Спасибо, – сказала сестра справа, затем слева. – Спасибо.

А потом словно плотина прорвалась – сёстры потянули ко мне руки. Со всех сторон. Женские руки касались меня.

– Спасибо-спасибо-спасибо…

Эти прикосновения были невесомыми, будто они касались не человека, а хрупкой реликвии. Священного алтаря.

Сёстры обступали меня. Кто-то просил прощения. Кто-то даже заплакал.

Их лица были искажены облегчением, стыдом, благодарностью. А потом я заметила в руках одной из сестёр бумажный цветок, заботливо свернутый из пергамента, с жёлтой сердцевиной из сухой травы.

В конце ритуала Возлияния, после священного ужина, по одному такому цветку сёстры должны были положить к алтарю Ньяры. Вот только сестра почему-то протянула его мне, вложила в мои руки.

Следом кто-то бережно положил у моих ног ещё один такой цветок. И ещё один. И ещё. Воздух гудел от шёпота благодарностей, от тихого плача.

Что происходит?!

Зачем они делают это?!

Я стояла, оцепенев. Не зная, как реагировать. Не понимая, что мне делать.

Моё дыхание сбилось. В груди сдавило. Казалось там под рёбрами сейчас что-то хрустнет. Сломается, не выдержав давления.

Держа в руке хрупкий бумажный цветок, я смотрела на подношения у своих стоптанных ботинок. И какое-то новое пугающее чувство поднималось во мне – оно жаром опалило грудь, поднялось к шее, хлынуло к глазам. Веки защипало.

Я схватила ртом воздух.

И почему-то вдруг стало страшно. Я задышала так часто, будто бежала.

– Нет… – мой голос сорвался в сип.

Голова кружилась, земля начала уходить из-под ног.

Это было нереально. Как сон.

– Я ничего… не сделала… Я… Быть может, я ведьма…

– Спасибо… – настойчиво повторяли сёстры. – Спасибо… что остановила её. Что спасла нас. Спасибо, Элиза…

Я замотала головой.

Казалось, моё сердце сейчас разорвётся от невыносимого давления – от стыда, от невероятного приятного тепла, которого я никогда не знала, от ужаса перед тем, что это всё неправильно, незаслуженно… И от осознания, что худшее ещё впереди!

В ушах гудело. Слезы покатились по щекам.

И я ощутила острую потребность – бежать. Делать что-то! …но что?!

Я недостойна никакой благодарности.

От осознания этого хотелось упасть, сжаться в крохотный комок, чтобы никто сейчас меня не видел. Чтобы никто на меня не смотрел.

Эта противоречивая буря захлестывала.

“Ньяра, дай мне сил! Направь!” – мысленно взмолилась я.

И подняла голову, пытаясь отдышаться. Взгляд упал на пустой трон вдалеке. Огни в каменных чашах плясали, отбрасывая гигантские, рваные тени