месте, – изменившийся воздух, который был мягче, чище и не столь влажный. Рут’ скользил к маленькой бухте, всем своим существом излучая радость в предвкушении наплаваться всласть. Вдали сверкала на солнце путеводная для них горная вершина, безмятежная и необычно правильных очертаний.

– Я и забыла, как тут прекрасно, – выдохнула ему в ухо Менолли.

Вода была столь прозрачной, что виднелось песчаное дно бухты, хотя Джексом не сомневался, что глубина там немалая. Он заметил в толще воды сверкающие искорки желтохвостов и быстрые движения белопальчиков. Впереди виднелся идеальный полукруг белого песчаного пляжа и образовавшие тенистую границу деревья разной высоты с желтыми и красными плодами на ветвях. С пляжа, куда опускался Рут’, Джексом мог видеть густой лес, простиравшийся до невысокой гряды холмов, увенчанных величественной Горой. По обе стороны бухты виднелись другие маленькие бухточки, очень похожие на эту, возможно, не столь правильной формы, но такие же мирные и девственные.

Рут’ плюхнулся на песок, торопя своих седоков спешиться. Дракону хотелось как следует искупаться.

– Ступай, – сказал Джексом, любовно погладив морду Рут’а, и рассмеялся, когда белый дракон, которому не терпелось нырнуть, неуклюже заковылял к воде.

– Песок тут такой же горячий, как и на площадке Рождений, – пояснила Менолли, поспешно семеня в тень.

– Не такой уж и горячий, – возразил Джексом, идя следом.

– У меня слишком чувствительные ступни, – ответила она, устраиваясь на песке в тени, и, оглядевшись вокруг, недовольно поморщилась.

– Что, никаких следов? – спросил Джексом.

– Кого, Д’рама?

– Нет, огненных ящериц.

Менолли сбросила с плеча мешок с едой.

– Вероятно, они спят после утренней кормежки. Раз уж все равно пока стоишь – посмотри, нет ли на том дереве спелых плодов, хорошо, Джексом? Не хочется есть пирожки с мясом всухомятку.

Джексом нашел достаточно спелые плоды, которых хватило бы, чтобы накормить целый холд, и притащил Менолли столько, сколько смог унести, зная, что она любит сладкое. Рут’ развлекался в воде: он то нырял, то выпрыгивал над поверхностью, поднимая фонтаны брызг и большие волны. Файры подбадривали его криками и трелями.

– Прилив достиг высшей отметки, – сказала Менолли. Надкусив красный плод, она сжала его, выдавливая сок. – До чего же восхитительно! Почему на юге все такое вкусное?

– Наверное, потому что запретное всегда сладко. Прилив как-то влияет на появление огненных ящериц?

– Вряд ли. Думаю, на них повлияет Рут’.

– То есть нам нужно лишь подождать, пока они заметят Рут’а?

– Так проще всего.

– А в этой части Южного континента точно есть файры?

– Конечно, разве я не говорила? – с притворно-виноватым видом ответила Менолли. – Мы видели брачный полет королевы, и я едва не лишилась из-за этого Крепыша и Нырка. Красотка была вне себя от ярости.

– Может, ты еще о чем-нибудь не говорила, что мне следует знать?

– Не каждый раз у меня пробуждаются былые воспоминания, – улыбнулась Менолли. – Порой для этого нужен толчок, некий намек. Но со временем ты узнаешь все, что потребуется.

Решив, что с него хватит словесных игр, Джексом улыбнулся и занялся плодами, выбирая что повкуснее. Было очень жарко, он снял летную куртку и шлем. Рут’ наслаждался водными процедурами в сопровождении файров Менолли, развлекавших своими проделками снисходительных зрителей.

Жара усиливалась, белый песок отражал солнечные лучи и нагревал воздух даже в тени. Глядя на прозрачную воду и развлекающихся зверей, Джексом понял, что больше не может спокойно на них смотреть. Снял сапоги, выпутался из штанов, скинул рубашку и побежал к воде. Прежде чем он успел отплыть на драконий рост от берега, Менолли уже плескалась рядом с ним.

– Нам не следует слишком долго быть на солнце, – предупредила она. – В прошлый раз я здорово обгорела. – Она поморщилась. – Так, что кожа слезала, будто с пещерной змеи.

Рядом возник Рут’, обрушив на них потоки воды. Он едва не утопил их взмахами крыльев, но потом, пока они кашляли и отплевывались, заботливо помог им, протянув хвост.

Когда они, уставшие и счастливые, выбрались на берег вместе с Рут’ом, Джексом заметил, что Менолли выглядит стройнее Кораны. Ноги у нее были подлиннее, да и бедра не столь округлые. Может, грудь и казалась плосковатой, но изящество, с которым двигалась девушка, восхищало Джексома куда больше, чем позволяли правила приличия. Вновь оглянувшись, он увидел, что она уже надела штаны и безрукавку, подставив солнцу изящные обнаженные руки, и сушила волосы. Джексому больше нравились девушки с длинными волосами, но, учитывая, сколько Менолли приходилось летать верхом на драконах, он вполне понимал, почему она стрижется настолько коротко, чтобы прическа умещалась под шлемом.

Они разделили между собой желтый плод, какого Джексом никогда прежде не пробовал. Приятный вкус вполне сочетался с солью на губах.

Из воды вылез Рут’ и отряхнулся, обильно забрызгав их обоих.

«Солнце жаркое, – сообщил он, когда они попытались возмутиться. – Ваша одежда быстро высохнет. В Керуне всегда так».

Джексом бросил взгляд на Менолли, но она явно не обратила внимания на скрытый смысл слов дракона. Она приводила себя в порядок, недовольно стряхивая влажный песок с одежды и голых рук.

– Беспокоит не вода, – сказал Джексом Рут’у, вытирая лицо, перед тем как снова лечь, – а жесткий песок.

Рут’ выкопал себе лежбище в сухом песке, и файры, утомленно щебеча, устроились у него под боком.

Джексом подумал было, что кому-то из них двоих не стоит засыпать. Надо следить, среагируют ли местные файры на приманку в виде белого дракона. Однако усталость, сытная еда, солнце и чистый воздух бухты сделали свое дело, и он провалился в сон.

Его разбудил тихий зов Рут’а.

«Не шевелись. У нас гости».

Джексом лежал на боку, подложив под голову левую руку. Осторожно открыв глаза, он увидел перед собой испещренную пятнами тени белую шкуру Рут’а и насчитал рядом с ним трех бронзовых файров, четырех зеленых, двух золотых и синего. Ни у кого из них не было ленточек на шее или пометок краской. Возле одной из золотых приземлился коричневый. Оба соприкоснулись носами и наклонили головы, глядя на лежащего на песке Рут’а, у которого был приоткрыт один глаз.

Красотка, до этого спавшая по другую сторону Рут’а, осторожно просеменила по плечам белого дракона и обменялась любезностями с пришельцами.

– Спроси их, помнят ли они, что видели бронзового дракона? – мысленно передал Джексом вопрос Рут’у.

«Я спросил. Они теперь думают. Я им нравлюсь. Они никогда не видели никого вроде меня».

– И больше не увидят. – Джексома позабавили довольные нотки в мысленном голосе дракона. Рут’у ужасно нравилось, когда он сам кому-то нравился.

«Когда-то давно тут был дракон, бронзовый дракон, и человек, который ходил по пляжу взад и