— Охотились на сколопендр?

— Нет, упаси Бог. Я их боюсь до смерти. Варана для кухни Людмилы Васильевны хотел добыть.

«Если бы ты боялся сколопендр, сюда никогда не сунулся бы, если ты, конечно, не полный идиот».

— Варана? — Горохов внимательно глядел на бородатого, хоть лицо того было скрыто маской респиратора. — Я помню ваши глаза. Кажется, мы где-то встречались? Но я… не могу припомнить, где?

— Встречались? — бородач удивился. — Что-то я не припоминаю. Да и глаза у меня вполне заурядные.

Нет, инженер не помнил его глаз, он просто, наблюдая за реакцией бородатого, выяснял его статус при Людмиле. Сомнений в том, что это её доверенный человек, у него не было, раз он провожает её на такие пикантные встречи, но вот что это за человек, Горохову хотелось бы выяснить. Инженер был уверен, что это тайное место для встречи нашла не Людмила, а именно этот Иван, и Горохов сомневался, что бородач таскался сюда за варанами. Он продолжал:

— А в Губахе вы не бывали?

— Бывал как-то раз, проездом, — отвечал бородатый.

— Проездом, — повторил Горохов. — Может, я вас там видел?

— Это вряд ли, — ответил Иван.

— Понял, ладно, удачи вам, Иван, — произнёс инженер.

— И вам, — отвечал бородатый.

Горохов пошёл к своему мотоциклу, а сам думал о том, мог ли этот Иван быть с Люсичкой в Губахе; если так, то, значит, они давно работают в устойчивой паре, вряд ли Люсичка стала бы так доверять человеку, которого знает недавно.

⠀⠀

Глава 62

Теперь-то ему точно было о чём подумать. Люсичка и Иван. Теперь инженер был уверен на все сто, что этот Иван — не просто нанятый Людмилой человек. Они работают вместе. И, судя по всему, давно. Он машинально остановил мотоцикл, когда наткнулся на утренний след сколопендры. Выследил её и убил с двух выстрелов, как учила Самара, а сам все не прекращал думать и об Иване, и о том, на кого они с Люсичкой работают, и про селекционную программу.

Он вернулся в лагерь за пару часов до заката. Лагерь был почти пуст. Дячин, забрав всех рабочих и ботов, ушёл укладывать трубы. Баньковский не вышел его встречать, наверное, спал, а у палаток женщины готовили еду. Самара встала и пошла к нему всё с той же кислой миной, теперь она всё время ходила с выражением глубокой обиды на лице. Спросила сразу:

— Где был? В городе?

— Откуда знаешь? — спросил инженер.

— От тебя городскими бабами воняет, — ответил она.

Горохов мотнул головой восхищённо, усмехнулся и взял за локоть и потащил её в палатку.

— Чего ты? Куда? Мне готовить нужно… Скоро рабочие приедут, — говорила она, немного упираясь. — Отпусти.

Но он не отпустил казачку, «витамины» из стакана с Люсичкиной помадой ещё бушевали в нём. Это были хорошие «витамины».

— Иди давай, — он втолкнул её в палатку. — Да, я был в городе, но никакими бабами я не пахну.

Самара стала раздеваться, но делала это почти нехотя, скорее послушно, чем с интересом. Лицо постное, ничего не выражало. Горохов даже стал ей помогать. И дело было не только в том, что под влиянием «витаминов» его сейчас влекло к этой женщине, а ещё и в том, что её ни в коем случае нельзя было оставлять в таком состоянии. Давно уже недовольная, да ещё и отвергнутая, почувствовавшая запах другой женщины, Самара из верной подруги могла стать женщиной, его ненавидящей. И это при том, что она очень многое о нём знала. Раздев её, он повернул её к себе спиной, чтобы она снова не почувствовала ненужных запахов, поставил на колени и сказал:

— Никаких других женщин, кроме тебя, у меня нет.

Ради этого он и затевал всю эту суету с водой, с буровой. Он не мог этого знать наверняка, инженер просто почувствовал: это она. Клевала именно та крупная рыба, ради которой всё и устраивалось.

Два человека приехали и спрашивали его, они остановили свой квадр у вышки и пялились на неё, ждали, пока Горохов сам к ним подойдёт. Заметно повеселевшая Самара заглянула в палатку, где он валялся в ожидании ужина, и сказала:

— К тебе двое, из города.

Уже по её тону он понял, что эти «двое» непростые. Он ещё там, в палатке, подумал о том, что подходит его время. Горохов быстро оделся, взял оружие и вышел из палатки. Инженер понял, почему Самара говорила таким тоном. Эти двое действительно отличались от всех людей, что она обычно видела. Один из них был высокий, выше самого Горохова, но ничем другим не выделялся, а второй был просто глыбой.

«Это бот, — решил про себя инженер, — два двадцать рост, два центнера вес. Пыльники, армейское оружие. Но оба без масок, без головных уборов. Вечер, сумерки, всё понятно, но всё равно… Может, оба боты?».

— Добрый вечер, — начал инженер, ещё издали приподняв руку в знак приветствия. — Я инженер Калинин, вы ко мне?

— Здорово, — отвечают приехавшие. И просто высокий продолжает. — Мы к тебе, раз ты инженер.

— Чем могу помочь?

Теперь он их разглядел, и ему начинает казаться, что тот, кого он принял за бота, просто очень большой человек. Лысый, огромный, но человек. Он сначала с интересом пялился на вышку, а когда Горохов приблизился, стал осмысленно разглядывать и его.

— Папа хочет тебя видеть, — без всяких прелюдий сказал высокий.

— Папа… это… — Горохов сделал вид, что вспоминает.

— Господин Дулин, — низким, грудным голосом пояснил лысый здоровяк.

— А, всё, всё понял, — сразу ответил Горохов. — Он хочет видеть меня прямо сейчас?

— Да, поехали.

— Мне нужно время, — произнёс инженер. — Полчаса.

Приехавшие переглянулись, и просто высокий сказал:

— Ладно, мы подождём.

Горохов, ничего не сказав им, развернулся и пошёл к своей палатке, он был готов к самой важной в этом деле разведке. Разведке самого логова. Он не собирался брать ничего такого, что могло бы его выдать. Сейчас он ехал просто посмотреть место, где ему придётся работать. Из необычного он взял с собой только противогаз. Да и это можно было считать необычным с натяжкой, многие рыбаки и ловцы улиток не ограничивались респираторами и носили с собой противогазы, которые отлично защищали и от красной речной пыльцы, и от пыли, и от песчаной тли. Больше ничего подозрительного он с собой не взял, даже свою флягу оставил, взяв простую, и зажигалка при нём на этот раз была самой обычной.

Уже стемнело, уже прошёлся по степи привычный вечерний