глазах общества. Глядишь, и на кое-какие косячки глаза закроют. Мой батя был дальновидным — не зря он поднялся в бизнесе. И все он делал не просто так, а ради чего-то, какой-то глобальной цели.

Не он один так делал. Вон папин кореш, дядя Сева, в девяностых ларьки крышевал и на разборки людей в лес в багажнике вывозил. А потом оплатил в начале нулевых операцию какой-то тяжелобольной девочке, сделал щедрый подарок детскому дому — и хоп! — теперь его всего считают чуть ли не матерью Терезой…

«Стоп!» — прервал я собственные воспоминания.

Куда я мог проспать? На какие пары? Сегодня же воскресенье, выходной! В кои-то-веки студенту можно выспаться. И так до ночи вчера над конспектами сидел. Время быстро летит. Того и гляди — скоро сессия начнется. Тут не скажут: «Переводись на платное, если бюджет не тянешь!». Не сдал — вылетишь. Да и папеньки богатого, чтобы окна в институте поменял, у меня тут нет…

— Эдик! — не отставал от меня неизвестный визитер.

Вошедший продолжал меня назойливо трясти. Кажется, точно не отвяжется.

Я открыл глаза и, увидев, кто передо мной, мигом натянул одеяло до подбородка.

— Юля! — укоризненно воскликнул я. — Тебя стучаться не учили? Вдруг я голый тут лежу!

— Да пофиг мне! — равнодушно отмахнулась жена моего приятеля Толика. — Что я там не видела? Я ж — будущий медик. У меня в кожвендиспансере практика была.

И командирским тоном — тем самым, которым она привыкла разговаривать с молодым мужем, она спросила меня, по-хозяйски уперев руки в боки:

— Где Толик?

Я, окончательно проснувшись, сел на диване, все так же держа одеяло у подбородка.

— Погоди-погоди со своим Толиком! А как ты тут очутилась-то? — непонимающе спросил я. — Вы же с Толиком в старой общаге остались… Что вообще происходит?

Внезапно Юля плюхнулась на стул, стоящий у моей кровати, и разрыдалась. Лежащие на соседних кроватях пацаны услышали шум и беспокойно зашевелились.

— Чего у вас там? — высунул голову из-под одеяла Мэл. — О, Юля! Ты-то тут какими судьбами?

— Опять, что ли, проверка? — забухтел Гришка, ворочаясь на скрипучей кровати. — Ну сколько можно! О! А это еще кто?

— Девушка в пальто! Отбой, пацаны! — скомандовал я, уже без стеснения вскакивая и натягивая майку и штаны. — Спите дальше. Это ко мне пришли.

И, глядя на рыдающую Юльку, я тихонько сказал:

— Пойдем в коридор! Там поговорим. А то парней перебудишь. Лишние уши ни к чему.

Юля послушно кивнула и исчезла за дверью. Мэл, который до поздней ночи вчера что-то паял, отрубился быстро. Захрапел и Гриша. А четвертый наш сосед, кажется, и вовсе не просыпался. Дрыхнет без задних ног. Только голая пятка из-под одеяла торчит. Пропустил он эффектное появление жены Толика.

Перед тем, как выйти, я налил в стакан воды из графина на столе и вынес его Юле.

— На, выпей! — предложил я ей, когда мы примостились с ней вдвоем в уголке коридора.

Как и всегда в воскресенье, в восемь утра там было пусто. Все спали после тяжелой учебной недели.

— Успокойся и давай рассказывай, в чем дело, — велел я. — Вижу, проблема серьезная, раз ты через полгорода сюда спозаранку примчалась.

Юля внезапно послушно кивнула, махом опустошила стакан и, держась за стенку, несколько раз глубоко вздохнула.

— Толик пропал! — сообщила она глухо. — С вечера не появлялся. Если не у вас, то где он может быть?

И она стиснула зубы в порыве ярости.

— У вас его нет. У Сашки — тоже. Нашел себе, наверное, бабу какую-нибудь. Дуру крашеную, грудастую. Узнаю, кто — найду, патлы повыдергаю! Дрянь такая!

Я нахмурился.

Что-то тут было не так.

Толик не ночевал дома? На моего приятеля это никак не походило. Как и почти любой студент, он любил погулять, погудеть — словом, расслабиться. Но ни алкашом, ни хулиганом он не был. В вытрезвитель его никогда не забирали.

Сколько его помню, приятель ночевал всегда в общаге. Стекла не бил, на деньги в карты не играл, работу не прогуливал, в магазинах не воровал. Да и не дрался Толик никогда особо. Разок только они с Мэлом сцепились, когда тот с ума сходил из-за своей Зины. И все.

Склонности к «гулькам» у Толика вроде тоже не было. «Слаб на передок» — это точно не про него. Он бы смог себя удержать в штанах. Этот работяга, простой, как монетка, за которую мы покупали газировку в автомате, искренне хотел семью и планировал жениться раз и навсегда. Не ради комнаты или квартиры, а просто потому, что «семья — это здорово». Поэтому, ничтоже сумняшеся, Толик и сделал предложение своей девушке всего через три месяца знакомства.

Что же случилось с примерным мужем?

— Где вы с ним вчера были? — снова начала на меня наседать Юля.

Жена Толика уже малость успокоилась и вновь вернулась к прежнему командирскому тону.

— Опять, небось, в пивнушке зависали с Мэлом и Дениской? Алкаши хреновы!

Она уже почти перешла на крик.

— Погоди, — я вытянул вперед ладонь, резко осаживая разошедшуюся девушку. — Давай сразу договоримся: или разговор идет в нормальном тоне, или выход прямо и налево. Усекла? Я тебе не Толик, орать на себя не позволю. Я вообще ни сном ни духом, где он был вчера. Мы с ним с прошлой субботы не виделись. Я с Мэлом в общаге вчера весь вечер сидел — конспекты зубрил. Прискакала спозаранку за помощью — изволь вести себя нормально. Так что у вас случилось?

— Извини, — успокоившись, пробормотала Юля.

— Так лучше, — примирительно кивнул я. — Вываливай, что случилось. И в подробностях.

Я слушал ее внимательно, не перебивая. Кое-что из услышанного, я правда, и так знал — Толик уже успел поплакаться в жилетку.

Ее отношения с мужем, кажется, начали давать серьезную трещину. Это раньше неженатый Толик, едва заканчивалась смена на заводе, бежал в общагу к своей «медичке». Частенько и я составлял ему компанию, когда хотелось лишний раз увидеть Настю, погулять с ней в парке недалеко от общежития и вдоволь нацеловаться, вдыхая запас ее прекрасного молодого тела.

А потом все изменилось. Скоропалительный брак не пошел на пользу молодой паре. Уже в первый месяц семейной жизни супруги выяснили, что у них — совершенно разные характеры. Легкий, веселый, никогда