не сталкивались с их жуткими обычаями. Так не рассуждайте о том, в чём ничего не смыслите!

Мужчины метали друг в друга возмущённые взгляды. Перепалка завязалась так быстро, что даже прыткая Маргарет не успела вставить ни слова. «Только всеобщей ссоры нам не хватало… – забеспокоилась Джейн. – Это надо остановить, пока не дошло до беды». Взяв дело в свои руки, она протиснулась между мужчинами, встав так, что им пришлось сделать шаг назад.

– Перестаньте, господа. Настроение у всех оставляет желать лучшего, и это понятно: мы стали свидетелями удручающего зрелища. Давайте направим наш гнев в другое русло, извлечём из него пользу!

Джереми и Куана не сразу отреагировали на её слова, продолжая сверлить друг друга злыми взглядами. Первым опомнился Уильям. Отступив, он пробормотал, обращаясь к девушкам:

– Прошу прощения, мисс Хантер, мисс Эймс. Мне не следовало переходить на повышенные тона.

Кивнув ему, Джейн выжидающе посмотрела на оставшихся участников перепалки. Куана молча скрестил руки на груди. Джереми закатил глаза:

– А я уж было понадеялся, что дело в кои-то веки дойдёт до старой доброй драки.

– По-моему, нам и без драки забот хватает, – с мягким укором сказала Джейн.

– Зря вы так, было бы знатное развлечение, – хмыкнул он. – Ладно, не переживайте, мисс Хантер. Раз мы до сих пор не перебили друг друга, может, и дальше каким-то чудом всё обойдётся.

Убедившись, что мужчины больше не собираются выяснять, кто прав, а кто виноват, Джейн с облегчением выдохнула. На этот раз всё обошлось. Маргарет, как и обещала, повела Оллгуда к заброшенным фургонам, а Джереми заявил, что пора наведаться в салун и пропустить пару стаканов пива. Джейн решила вернуться в гостиницу и проведать мистера Ривза. Оказалось, что ему стало немного лучше, но рана всё ещё сильно ныла. Верный себе, маршал отказался от любой помощи и потребовал, чтобы девушка хоть немного отдохнула сама. Сил спорить у неё не осталось, поэтому Джейн побрела в свой номер.

* * *

После знакомства с Энни и другими артистами она пребывала в противоречивых чувствах. Ей стало ясно, что помочь им будет нелегко, поскольку они сами не спешат довериться чужакам. Вместе с тем желание выпустить несчастных на волю лишь выросло, после того как Джейн увидела отношение публики. Было очевидно, что без вмешательства со стороны все продолжат издеваться над артистами, в каком бы городе они ни давали представление. Надежда, что всё ещё можно исправить, не покидала Джейн. «Маргарет так горит своей идеей, что мы просто обречены на успех. Эта леди взбаламутит всю Омаху, пока не добьётся своего! – Она улыбнулась, осознав, что думает о журналистке без всякого раздражения. – Нельзя отрицать, что натура у мисс Эймс слишком уж деятельная, но в этом есть и свои достоинства. Её упорное стремление идти к цели, невзирая на преграды, мне близко».

Поскольку Маргарет пообещала участникам шоу, что будет ждать их под покровом ночи, оставался целый вечер, чтобы обдумать дальнейшие планы. Вот только внимание на себя перетянула другая мысль, которая не давала Джейн покоя, пусть и оставалась некоторое время в тени прочих переживаний. «Куана… После того как мы побывали на Великих озёрах, он ведёт себя странно, – сколько она ни пыталась меньше думать об индейце, сердце снова и снова обращалось к его образу. – Мне казалось, что между нами установилось хрупкое доверие, а может, и нечто большее… Теперь он снова отгородился и скрывает свои мысли». В конце концов Джейн решилась вызвать индейца на разговор. К её радости, получив приглашение зайти к ней, Куана не стал искать повод для отказа.

– О чём ты хочешь говорить? – спокойно спросил он, прикрыв за собой дверь.

Джейн слегка оробела под его внимательным взглядом и всё же сказала прямо:

– Я хочу узнать причину, по которой ты избегаешь меня.

Он явно не ожидал услышать это. Тёмные брови чуть приподнялись, затем сошлись к переносице.

– Я не избегаю тебя.

Ответ рассердил Джейн, ведь она надеялась, что Куана не станет увиливать.

– Неправда. С того момента, как мы покинули озёра, ты держишься особняком.

Она сделала шаг ему навстречу. Куана будто невзначай подался назад, восстанавливая дистанцию.

– Вот как… Здесь нет секрета, – тихо сказал он. – Меня одолевает волнение из-за того, что нам предстоит. Дух Великих озёр дал мне новую цель, которая потребует всех моих сил и знаний, сложенных воедино. Полнолуние приближается, вот-вот настанет час истины. Я готовлюсь, голодаю, молюсь ночами напролёт, призываю моего покровителя… Мне неведомо, сумею ли выполнить волю духов на этот раз.

Впервые за последние дни Куана позволил себе больше одной-двух кратких фраз в разговоре с Джейн.

После прозвучавшего объяснения она задумалась о том, что подготовка к ритуалам может быть весьма изнуряющей, не говоря уже о тревоге перед лицом неизведанного, и ощутила укол вины.

– Прости, мне следовало догадаться…

– Или мне следовало чуть чаще нарушать молчание, – полуулыбка промелькнула на его губах и тут же исчезла. – Период перед ритуалом требует особой сосредоточенности на цели, поэтому я почти ни с кем не разговаривал.

– Надеюсь, однажды ты вновь сможешь уделять мне хоть немного времени…

Слова сорвались с языка прежде, чем Джейн успела осмыслить их. Куана тут же застыл, точно её признание прозвучало как заклинание, заставляющее окаменеть. Лишь грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он скрыл взгляд за густыми ресницами, не позволяя прочесть, что творится у него на душе.

– Разве тебе неприятно моё общество? – прошептала она.

После паузы Куана негромко произнёс:

– Строго говоря, Джейн Хантер, я не должен даже смотреть в твою сторону.

– Почему?.. Это очередное табу? – Ей не хотелось, чтобы это оказалось правдой. Но ещё меньше хотелось, чтобы ответ крылся не в запрете, а в равнодушии Куаны.

Индеец качнул головой.

– Дело в ином… Я сам так решил, и тому есть основание.

Поскольку он не выразил намерения объяснить, о каком основании речь, Джейн, глубоко уязвлённая, проронила:

– Что ж… Я не стану навязываться.

– Это было бы лучшим исходом для нас обоих. Только… – его голос зазвучал иначе – глубже, интимнее. – Я смотрю на тебя безостановочно, Джейн Хантер. Мой взор возвращается к тебе снова и снова, как бы я ни противился этому. Как бы ни старался занять голову тем, чем она должна быть занята, мысли стекаются к тебе и сердце больше не подчиняется разуму. И я стремительно теряю волю, в чьей силе никогда прежде не сомневался.

Она внимала, не перебивая, едва веря тому, что слышит. Лишь вспомнив о ночной прогулке у водопада, осмелилась тихо спросить:

– Те бусины в твоём