Не далее как сегодня ругались. Я так и не понял: то ли он яйца не доварил, то ли недосолил. Короче, в глазах Юлечки это минимум на уголовную статью тянет.

— Да ладно тебе! — беззаботно отозвался Дениска. Мы встали рядышком на эскалаторе. — Милые бранятся, только тешатся.

У института уже стояла какая-то горластая дама в цветастой блузе и пиджаке. В пиджаке ей было явно жарко. Дама то и дело протирала носовым платком вспотевший лоб и голосила:

— Первокурсники — в триста первую аудиторию! Первокурсники…

— А где студенческие билеты получать? — осмелился прервать ее ор Мэл.

— Позже выдадут!

— А я не с ними в группе! — подскочил Дениска. — Мне куда?

— Едрит-Мадрид! — непедагогично выругалась дама. — Сказано ж тебе — триста первая аудитория! Потом разделитесь. Не стой на душой… Каждый год одно и то же. Сил на вас не напасешься.

— Ну вот! — притворно расстроился Мэл, отходя в сторону. — Еще учиться не начал, а уже залет себе организовал. Ладно, пойдемте в эту триста первую… На третьем этаже она вроде должна быть. А эту даму я помню. Дамира Марковна. Она меня на вступительных чуть было не завалила.

— Дамира? — переспросил я. — Странное имечко.

— Ничего странного! — пожал плечами Мэл. — Нормальное имя. Означает: «Даешь мировую революцию!». Вахтерша у нас — Марлена. Сокращение от Маркса и Ленина. Ты же не удивляешься, что меня Мэлом зовут…

Я прикусил язык и не стал спорить. Я и забыл совсем, что странные для парня из 2025-го имена тут — норма. Вон у Дениски маму вообще Лаилей зовут. Буквально — «лампочка Ильича».

В холле и коридорах института стоял шум и гам.

— Алеша! — настойчиво инструктировала какого-то мальчишку мама, то и дело поправляя воротничок на его рубашке. — Ты, пожалуйста, слушай на лекциях внимательно. Все-все записывай. Даже если тебе кажется, что это не важно. Помни, сейчас ты работаешь на зачетку, а потом — зачетка работает на тебя!

— Хорошо, мама! — уже начиная раздражаться, ответил парнишка и ослабил галстук. Мама малость перестаралась и затянула его так сильно, что парнишка начал краснеть. — Все, я пошел!

— Алеша! — крикнула мама и вытащила из авоськи какой-то сверток. — Я тебе тут шанежки испекла!

Но Алеши уже и след простыл. Мы его нагнали только в триста первой аудитории.

Аудитория, в которой предстояло учиться будущим специалистам по радиотехнике, чем-то походила на ту, в которой учился я. Только выглядела, конечно, не так цивильно.

В моем институте стараниями бати был сделан евроремонт и поставили стеклопакеты. Благодаря этому я и не вылетел уже после первой сессии. Оценки у меня, признаться, тогда были так себе — всего одна тройка, да и та поставлена преподом из чистой жалости. Почти каждую ночь тогда я зависал в клубах и появлялся в лучшем случае к третьей паре. А то и вовсе не приходил.

— Здорово! — подошел к нам знакомиться высокий белобрысый парень. Был он таким же рослым, как и Мэл, только телосложения другого — крепкий и коренастый. Пожимая его руку, я отметил, что он довольно крепкий. — Я Матвей.

— Мэл…

— Эдик…

— Денис… — поочередно представились мы.

— Я староста, — серьезно кивнул парень.

— А мы разве не сами старосту выбираем? — удивленно спросил Мэл.

— Может, и сами, — чуть обиделся Матвей. — Только меня в деканате назначили.

— Ладно, ладно, — поспешил я прекратить назревающий конфликт. — Где тут плюхнуться-то можно?

— Да везде, где свободно! — радушно повел рукой Матвей. — У окна только не советую. Там трещины с палец толщиной. Зимой сифонить будет знатно.

— Ты откуда успел узнать? — изумился Дениска. — Ты же тоже тут первый день.

— У меня братишка тут на третьем курсе учится, — пояснил Матвей. — Он мне рассказал. А еще…

— Здравствуйте! — прервал рассказ Матвея зычный голос.

В аудиторию вошла та самая горластая Дамира Марковна, на которую Мэл все еще точил зуб из-за того, что она его «чуть не завалила на экзамене».

Мы встали.

— Здравствуйте! — царственно кивнула преподавательница и обвела взглядом учеников. — Меня зовут Дамира Марковна. Сказала бы: «Прошу любить и жаловать!», но не буду. Любить меня совершенно не обязательно. А вот полюбить мой предмет вам придется.

После краткого знакомства нас разделили по уже заранее сформированным группам, и большая часть новоиспеченных студентов покинула аудиторию. Дениска нам махнул рукой и прошептал:

— Если что, в столовой после второй пары, лады?

— Я тебе в «телеге»… — начал я, но вовремя осекся. Только Мэл успел кинуть на меня удивленный взгляд, но тут же переключился на вещание Дамиры Марковны.

Вот я дурень! Какая «телега?» Не придумали еще мессенджеров. Я вроде не первый раз уже в СССР и не первый день. А до сих пор нет-нет — да и тянется рука к карману в поисках воображаемого смартфона. А на днях я даже по книжке «свайпать» начал, точно дурак какой-то. Хорошо хоть не видел никто…

— Итак, — начала Дамира Марковна, обмахиваясь журналом, — ознакомимся с принципами и технологией радиооборудования различного назначения. Для чего может пригодится в жизни радиооборудование?

— Утесова слушать! — раздался голос с «галерки».

Аудитория захохотала. Однако на лице у Дамиры Марковны не дрогнул ни один мускул. Видать, она преподавала она не первый год, была не лыком шита и уже научилась с достоинством реагировать на студенческие шуточки.

— Безусловно! — подтвердила она. — А еще, например для спутниковой и радиорелейной связи, радиолокации, радионавигации и радиоуправления… А теперь нужно будет решить у доски небольшую задачку по физике. Заодно и посмотрим, не забыли ли Вы за время, прошедшее с экзаменов, школьную программу за десятый класс. Прошу к доске любителя Утесова.

Студенты снова загоготали. Худенький веснушчатый парнишка в рубашке с закатанными рукавами, стесняясь, вышел к доске.

— Да уж! — шепнул мне Мэл. — У этой Марковны не забалуешь! Я же тебе говорил — ее тут вообще железным Феликсом зовут. Надо бы Деньке передать, чтобы не ляпал с места. А то «малой» наш — любитель сказануть что-нибудь «этакое».

Остаток дня пролетел незаметно. Несмотря на то, что в первый день у нас было только три пары, к середине дня у меня было ощущение, что моя башка