входа: за ней оказалась статуя мальчика. Она была немного крупнее скульптуры девочки, но по возрасту «дети» выглядели ровесниками. Пастор обнаружил ее, когда искал чем вооружиться во время противостояния с Чон Пёнчхилем.

– Посмотрите! Я же говорю: это дело завязано не на наркотиках, а на детях!

Следователя находка взбудоражила так, словно он был искателем дикого женьшеня[7] и наконец раздобыл заветный корень.

– Думаю, вероятность того, что в этом крохотном районе могли обитать целых двое не существующих на бумаге детей, да еще и отдельно друг от друга, крайне мала. Скорее всего, они жили в одном доме. В том, где нашли Чхансона, – предположил Ю Чинсин.

Сон Йохан взглянул на одну статую, потом на другую и, будто что-то осознав, крепко сжал кулаки и с сокрушенным вздохом опустился на пол.

– Что с вами?

Растерянный пастор поддержал его за плечи.

– Боюсь, это из-за меня… Из-за меня Чхансон… – проговорил следователь с искаженным лицом.

– Что это значит?

– Это пропавшие дети. Поэтому-то их и нет в официальных данных! – Глядя на Ю Чинсина, он продолжал: – Я однажды рассказал парню, как нашел пропавшего ребенка, когда начал работать в полиции.

Сон Йохан вспомнил слова Пэ Чхансона, произнесенные с улыбкой:

«Серьезно? Я на своих снеках такие объявления тоже видел… Я теперь тоже буду внимательно смотреть по сторонам. Снеки-то я часто ем».

Следователь поднялся с места и вышел из мастерской.

– Куда вы? – спросил пастор, идя следом.

Сон Йохан молча сел в машину. Боясь, как бы тот не уехал один, Ю Чинсин мигом занял место рядом.

– В тот день Чхансон вышел из дома, чтобы поехать на экзамен. Приходить сюда в его планах не было.

Следователь завел двигатель и быстро выехал из переулка. После поворота на большую улицу показался вход на станцию.

– Однако у метро он увидел ту девочку.

Сон Йохан проехал мимо, направляясь к супермаркету рядом с домом Пэ Чхансона. Оставив машину на парковке, он зашел в магазин и буквально подбежал к стеллажам с закусками. У полок с кукурузными палочками «Кхончхо» он одну за другой осмотрел пачки с обратной стороны.

– Чхансон зашел в супермаркет, чтобы купить свои любимые снеки – «Кхончхо», он собирался перекусить ими во время перерыва на экзамене. На их обратной стороне размещают информацию о пропавших детях…

Покопавшись на полках, Сон Йохан внимательно пригляделся к одной из пачек и протянул ее пастору. На ней виднелась фотография двойняшек – мальчика и девочки – в возрасте, когда их еще возили в коляске.

Пропавшую девочку звали Кан Миа. Это имя ей дали в честь Девы Марии, но, кроме того, в итальянском оно имело значение «любимая». Ее брата, появившегося на свет первым, назвали Ноа[8] – в честь другого библейского персонажа. В этих именах был общий слог, как того требует традиция выбора имен[9] для родных братьев и сестер, и в то же время иностранцы легко справлялись с произношением.

Кан Ноа и Кан Миа пропали семь лет назад около станции метро в десяти минутах от Муллим-дон, недалеко от дома Пэ Чхансона; отчасти поэтому они и запомнились парню. Спустя целых семь лет узнать их по одной фотографии было бы нелегко, если бы не одна особенность: их родителями были кореянка и итальянец.

Мальчик, судя по всему, пошел в мать, и в его внешности преобладали азиатские черты, но младшей сестренке достались светло-каштановые волосы и серо-зеленые глаза. Кроме того, на колене у нее имелась хорошо заметная крупная родинка.

Пэ Чхансон сначала не был уверен и, ненадолго остановившись, размышлял: неужели это и правда та самая?

– Он шел сдавать важный экзамен, наверняка ему хотелось просто пройти мимо. Однако поскольку он, будучи человеком пунктуальным, из дома вышел рано, то у него в запасе еще оставалось время проверить. С другой стороны, он колебался, опасаясь, как бы эта затея не оказалась тщетной, – сжимая в руке пачку, объяснил следователь.

11

– Привет.

На момент, когда Пэ Чхансон решил заговорить с девочкой, он уже довольно далеко углубился в переулки Муллим-дона. Она взглянула на него глазами необыкновенного цвета.

– Ты здесь живешь? Как тебя зовут?

– Чонсун, – нерешительно ответила девочка, кивая в знак приветствия.

Она была очень худая – даже тощая – и бледная.

– Чонсун? Понятно. Как твои дела? У тебя ничего не болит?

– Я в порядке. Мой брат болеет, – сказала девочка, качая головой.

– Болеет? Что с ним?

– Он болеет, ему нужны таблетки. Но таблеток нет. Таблетки все закрыты.

– Аптеки? Аптеки все закрыты? Взрослых дома нет?

Девочка низко наклонила голову и ничего не ответила. Пэ Чхансон взглянул на часы. Время еще оставалось, но уже не слишком много. И как только он подумал о том, чтобы вернуться, из глаз ребенка полились слезы.

– Брат болеет. Если брат будет там заперт, он умрет, – всхлипывая, сказала девочка.

Опустившись на колени, Пэ Чхансон встретился с ней взглядом.

– Твой брат заперт?

– Угу, он не может выйти. Вышла только я, – ответила она, потирая глаза.

Пэ Чхансон достал из сумки купленные в супермаркете «Кхончхо» и, открыв пачку, положил одну кукурузную палочку в рот девочки. Перестав плакать, она принялась жевать снек.

– Хочешь, я схожу с тобой?

– Правда?

– Да, не плачь. Я тебе помогу, – заверил ее Пэ Чхансон с кукурузными палочками в руках.

Держа в руке пачку, Сон Йохан встал.

– Мне нужно идти.

– Что вы собираетесь сделать?

– Надо встретиться с Хён Чэдоком и заставить его заговорить.

– Но ведь вы говорили, что встретиться с ним нельзя! – крикнул Ю Чинсин в спину удаляющемуся Сон Йохану.

– Сейчас ситуация изменилась.

Покинув супермаркет, следователь вернулся в участок и буквально ворвался в кабинет шефа. Сжимая кукурузные палочки, будто заряженный револьвер, он без колебаний предъявил старшему по званию свое требование:

– Мне немедленно нужно встретиться с Хён Чэдоком!

– Ты с ума сошел? Совсем уже спятил? – глядя на него снизу вверх, возмутился шеф.

– Кроме девочки, которая попала на камеру видеонаблюдения, есть еще! В мастерской Хён Чэдока стоит скульптура мальчика, которого видели на месте преступления! Думаете, тоже совпадение?

– Это правда?

Судя по всему, шеф засомневался. Не давая ему времени подумать, Сон Йохан продолжил наступление:

– В том районе живут целых двое детей, которые не значатся в официальных данных. Хён Чэдок использовал их как моделей для своих статуй. Даже если это и не связано с делом Пэ Чхансона, разве мы не обязаны его допросить?

Шеф с раздраженным видом погрузился в молчание.

– Почему эти дети не значатся в официальных данных? Потому что это пропавшие дети. Это дело не о наркотиках, а о похищении.

– Черт побери, не наговаривай ты! Осторожнее со словами! – сказал шеф, глядя за стеклянную перегородку.

Сон Йохан опустил жалюзи, чтобы в кабинет нельзя было заглянуть снаружи.

– Что с тобой?

– Тест на наркотики у Пэ Чхансона дал отрицательный результат, и нет вещественных доказательств того, что за убийством стоит Хён Чэдок. Наркотики – его первое правонарушение, и он даже не продавец, так что