class="p1">С другой стороны…. Герман взрослый мужчина.

Сколько ему? Наверное, лет тридцать?

Может, я неправа, и воспринимаю все. Как наивная дурочка?

Мне хочется свиданий. Вместе поужинать при свечах. Романтики!

Разговаривать обо всем на свете! Узнать друг друга!

Но, может, у них все иначе?

И то, что он меня так дико хочет, выделяет меня из всех остальных?

Это должно меня радовать? В конце концов, он ведь отправил эту крашенную Карину. И остался со мной!

А я, как глупый ребенок, почти все испортила!

— Твоя футболка, — дверь резко распахивается и на пороге оказывается Герман.

Рефлекторно сжимаюсь. Закрываюсь руками.

Что я должна желать сейчас? Как себя вести?

Тем более, что Герман прожигает меня голодным взглядом.

Кажется, он смотрит сквозь мои руки. Вижу, как вспыхивают его глаза и дергается кадык.

— Спасибо, Герман. Я скоро.

Бормочу, чувствуя, как меня до покалывания кожи заливает краска.

— Как хочешь, — Герман так и стоит несколько минут

Буравит меня таким взглядом, от которого я вспыхиваю снова и снова.

Кажется, от моей кожи сейчас просто пар пойдет!

Даже воздух вокруг нас, мне кажется, искрами потрескивать начинает.

Но он будто отмирает и разворачивается, дернув плечами. Успеваю заметить, как крепко сжимаются его челюсти. До хруста.

За ним закрывается дверь, а я тихонько оседаю в ванной.

Может, я дурочка? Веду себя по-детски?

А если он меня сейчас просто отправит домой, когда я выйду?

— Тебе идет эта футболка, — нет, я волновалась зря.

Герман явно ждал меня с нетерпением.

— Пойдем ужинать? Уже все успели привезти.

Я только киваю. Неуверенно вкладываю свою руку в его, позволяя себя отвести в гостиную.

Здесь уже накрыт стол. Ужин пахнет ароматно, хоть и не так, как тот, который я принесла.

— Иди ко мне.

Герман качает головой, когда я усаживаюсь на стул напротив.

Чувствую, как от волнения подрагивают пальцы.

Все спонтанно вначале было. А теперь я понимаю, что… Все сегодня произойдет!

Волнение сжимает горло. Даже не могу глаза поднять на Германа.

Он подхватывает меня на руки, как пушинку. Усаживает себе на колени. Так, что я чувствую, что его желание никуда не пропало. Очень. Очень красноречиво чувствую.

— Мммммм, как ты пахнешь, — зарывается руками мне в волосы.

Проходится губами по дико забившейся на виске венке.

— Просто охренительно.

— Это всего лишь твой гель для душа. Мужской.

— Это твой запах. И он одуренный. Крышу рвет.

— Может, мы поедим?

Робко выдыхаю, неловко ерзая у него на коленях.

Черт. Я же не специально!

Но при этом получается, как будто я специально трусь… О его оооочень красноречивое желание!

— Кажется, ты действительно пришла сюда поесть, — Герман тихо посмеивается прямо мне в шею.

Обжигает дыханием.

Потирается слегка отросшей щетиной, и во всем теле уже вспыхивает миллиард искорок.

Снова неловко ерзаю, тут же заливаясь краской. От неловкости и растерянности со звоном роняю вилку, которую уже успела было взять в руку.

— Не страшно. Я покормлю.

Он разворачивает нас так, что мы оказываемся вполоборота к столу.

Подхватывает с тарелки креветку в сырном кляре.

— Раскрой губки.

Его голос с легкой хрипотой звучит сейчас как самый настоящий гипноз.

Голова кружится. Это…

Так неожиданно от Германа, которого я, казалось бы, знаю. И так… Интимно….

Раскрываю губы, быстро облизывая их. Как-то рефлекторно.

Герман наклоняется к самому моему лицу. Вижу, как его глаза вспыхивают.

Проводит креветкой по моим губам. Очерчивает каждую из них, не отрывая от моих губ взгляда.

А у меня внутри все сжимается. Не уверена, что я вообще смогу проглотить хотя бы кусочек.

— Вкусно?

Напряженно смотрит на меня, слегка проталкивая креветку мне в рот.

— Очень, — выдыхаю, как завороженная.

Смотрю в его горящие глаза. На то, как напряглись мощные мускулы на его широкой груди.

Боже! Неужели я так на него действую!

Такого я даже в мечтах самых смелых представить не могла!

— Может, проглотишь? Только разжевать не забудь. Хотя… Сосать, наверное, тоже вкусно.

Чееерт.

Я и правда посасываю эту проклятую креветку! Только сейчас понимаю, как это все звучит и снова заливаюсь краской. Еще сильнее. Прямо до слез.

— Еще?

Только киваю, все силы уходят на то, чтобы сейчас позорно не подавиться.

Герман ухмыляется. Опускает новую креветку в густой белый чесночный соус. Снова проводит по моим губам.

Наверное, я выгляжу смешно. Пытаюсь убрать языком остатки соуса на губах. Но его глаза почему-то вспыхивают еще сильнее.

— Дай. Попробовать.

Наклоняется, подцепляя зубами половину креветки прямо с моих губ.

— И правда. Охренительно просто вкусно. Надо всегда будет заказывать именно эту доставку.

Только вот его руки при этом скользят по мне.

Забираются под футболку, крепко обхватывая живот. Выписывают по нему странные круги.

Горячие руки. Они пекут на моей коже. Сводят с ума, и… Почему-то заставляют задыхаться.

— Попробуй так.

Герман подхватывает меня, пересаживая выше. Заставляя заскользить по его бедрам.

Окунает в кисло-сладкий медовый соус кольца кальмара. Прикусывает и накрывает мои губы сокрушительным, просто диким поцелуем.

Смесь вкусов взрывается на языке.

Его язык щекочет мои десна. Пробегается по моему. Дразнит небо, поигрывая кончиком.

— Нравится?

— Это… Это обалденно, — выдыхаю, уже обхватывая его плечи.

— И я так думаю. Охренеть просто, да?

Разворачивает меня лицом к себе. Широко расставляет ноги. Так, что я даже начинаю бояться, что упаду сейчас. Просто свалюсь с него.

Теперь он уже впивается в меня. Обрушивается своим ртом. Его руки двигаются по всей моей коже так бесстыдно. И так сладко…

Не знаю, какие точки он задевает.

Но чувствую, как начинаю мелко подрагивать. Тихонько выдыхаю стон прямо в его рот, хоть и отчаянно пытаюсь сдерживаться.

— Ты охренительная. Откуда такая только?

Кир не дает упасть. Поднимается вместе со мной, буквально насаживая меня на свое желание.

Его губы становятся еще более жаркими. Еще более жадными. И уверенными.

Это дикий напор. Я даже думать уже не способна. Перед глазами все расплывается, и я просто закрываю их. Вся отдаюсь ощущением, которые сводят с ума. Вышибают все мысли.

Наверное, сейчас я не отвечу даже, как меня зовут… Потому что не вспомню!

— Подожди.

Удается очнуться только когда Герман опускает меня на кровать. Становится рядом, начиная расстегивать ремень своих брюк.

— Что не так?

Насмешливо поднимает бровь. Но его хриплый голос и сбивающее дыхание выдает, что он так же возбужден, как и я!

— Если передумала, то уже поздно. Благодарность я почти уже принял. И останавливаться не собираюсь.

15

— Нет, — качаю головой.

Просто тону в его глазах.

— Просто… Не так…

Герман останавливается.