просто выгнали. Сказали, что Смешанная не их проблема. Сестра переживает. – Слова прозвучали тихо и сбивчиво, он явно был зол на сестру.

– Смешанная? Это которая работает в Бао? – спросил Тев и поднес руку ко рту, позабыв, что трубка все еще лежит на столе. От Таша не укрылось это лишнее движение Тева.

– Да, – подтвердил Тур.

– И дай-ка я догадаюсь, она пропала в день, когда приехали гости из Бэй? – Тев ухмыльнулся.

Тин молчала.

– Как мне известно, большинство девочек из Бао сочли бы это самой прекрасной возможностью исчезнуть. Так в чем проблема?

– Остальные вернулись, – сказал Тур.

– Ну и? – Тев пожал плечами. – Вероятно, они оказались не так хороши, как твоя подруга.

Тин подскочила.

– Прошу вас, присядьте, – сказал Таш. – Мы еще не закончили.

– Да нет, Таш, мне тут все понятно. – Тев посмотрел на Тин. – Вряд ли твоей семье нужна еще одна трагедия, не так ли? – Он ткнул в нее пальцем. – Так что советую тебе, милочка, научиться контролировать эмоции. Если, конечно, ты не хочешь оставить свою семью без второй половины заработка. Поняла?

– Она поняла, офицер, – проговорил Тур.

– Я не тебя спрашивал! – рявкнул Тев и, нахмурившись, посмотрел на Тура. Затем он повернулся к Ташу. – Идем, Таш. Благодарю за чай. И поправляйтесь.

Таш не сводил глаз с Тин. Он видел, как она кусает губы, сжимая руки. Ему было жаль ее. Он хотел подойти и сказать, что не все офицеры такие, как она думает. Но Тев уже выходил из дома. Таш повернулся к Тин, чтобы попрощаться, но она стояла, опустив голову.

– Тин… – начал он. – Помнишь нашу последнюю встречу? – Таш хотел сказать, что ему все равно, как она относится к офицерам, но слова застряли у него в горле. Тин медленно подняла голову. Ее глаза, полные боли и гнева, смотрели прямо на него. Таш почувствовал знакомую дрожь в коленях. Он вспомнил ту ночь, когда Тез чуть не забил его до смерти. И Тин, которая спасла его, защитила. Он был тогда маленьким, слабым, и она обняла его и успокоила. Теперь он стоял перед ней в форме с мечом на поясе. И видел в ее глазах ту же боль и тот же страх.

– Я тогда сказал, что я твой должник, – продолжил Таш. – И свое обещание сдержу. Если твоя подруга жива, я узнаю, что с ней.

Тин молчала. Она впивалась ногтями в кожу до крови. Таш заметил глубокие царапины на ее ладонях.

– И вернете ее? – спросила она тихо.

Таш покачал головой.

– Этого обещать не могу, – произнес он. – Но я п-попробую. – Таш не хотел говорить этих слов, они сами сорвались с языка. Тин сейчас было больно.

Она отвернулась, скрывая слезы.

Таш пошел к выходу. Он один раз обернулся. Тин так и стояла на пороге и смотрела ему вслед. Она казалась ему такой маленькой и беззащитной, как он сам в детстве.

Солнце уже село. Воздух наполнился стрекотом цикад. Тев ждал его за углом. Он стоял, расстегнув мундир, и вытирал пот со лба. Они пошли в сторону Дома Следствия – нужно было сделать отметку о завершении практики Таша. Впереди у дороги сидели ребятишки. Они играли в камешки – по очереди пытались сбить груду камней. Им было весело: задорный смех, подшучивания друг над другом во время осечки.

Увидев офицеров, мальчишки неуклюже поклонились. Самый маленький из них, раскрыв рот, с завистью смотрел на форму Таша.

– А офицер меткий, да? – спросил он у своего приятеля. Тот что-то пробурчал и толкнул его локтем.

Таш подошел к маленькому мальчику.

– Хочешь, чтобы я попал? – спросил он. Тев остановился позади, наблюдая за ними. На его лице было задумчивое выражение.

– Ага! – ответил пацан, не скрывая любопытства.

– Только отойдите подальше! – сказал Таш.

– Дальше! Дальше! – закричали дети.

Таш отошел на несколько шагов, замахнулся и выпустил камень из руки. Голыш попал точно в центр горки, разбив ее вдребезги. Дети завизжали от восторга.

– Офицер! Молодец! – закричал малыш, подпрыгивая на одной ножке. – И не такой он и злой. Видишь?

– Ага! – сказал другой мальчик. – Только все равно осторожно, а то потом как схватит тебя на площади за воровство!

– Я не вор! – закричал малыш, испуганно отпрянув от Таша. – Я просто рыбу взял. Одну! Мне кушать хотелось…

Тев подошел к Ташу и положил ему руку на плечо.

– Идем Таш, оставь их, – сказал он. Тев видел жалость в глазах племянника и не знал, что делать. Малыш стоял, раскрыв рот, и смотрел на Таша с ужасом. – Идем, сынок.

Они шли молча. Таш думал о мальчишке, который украл рыбу, чтобы не умереть с голода. И о себе в детстве, когда ему тоже хотелось есть.

– Тев, откуда ты знаешь семью Т-2134?

– А ты? – усмехнулся Тев.

Таш опустил голову и поправил мундир. Он не надеялся, что дядя ответит, но Тев заговорил.

– Я был там, когда их родители совершили самоубийство.

– Что? – Таш в изумлении посмотрел на дядю. – Но почему ты не сказал раньше?

– Я знал их отца, – тихо продолжил Тев. – Он работал в Доме Следствия. Когда я пришел, Тур сидел в луже собственной мочи и смотрел на трупы родителей. Я до сих пор помню, как он тогда кричал. Жуткое зрелище, чудо, что мальчик вырос относительно нормальным. Хотя как можно быть нормальным, работая в Доме Прощания?

– А Тин? – Таш не спускал с Тева взгляда. – Где она была в тот момент?

Тев задумался. Он поправил воротник мундира. Таш заметил, как на шее дяди образовалась глубокая складка.

– Ты как-то особенно ей интересуешься. Может, все-таки расскажешь, откуда такое внимание?

Таш пожал плечами.

– Мы учились вместе недолго, – ответил он, избегая взгляда Тева. – До того как случилась вся эта история с Тезом.

– А-а, вот оно что. – Тев кивнул. – А то я все думал, что тебе никто не нравился в школе. – Он с интересом разглядывал Таша и заметил, как тот незаметно отдернул руку, словно хотел стереть с нее невидимую грязь. – Тин с бабушкой пришли позже. И не видели всего этого ужаса.

– Но зачем они это сделали? – спросил Таш. – У них же была такая хорошая семья.

Тев тяжело вздохнул.

– Да, хорошая. И опасная. Их видели на тайных собраниях жителей. По слухам, отец сливал информацию, которую получал в Доме Следствия.

Таш в ужасе представил Тин. Которая даже не подозревает, что ее родители были предателями. И которая обвинила его в том, что он сдал брата.

– А Тин и Тур знают? – спросил Таш.

– Нет, – ответил Тев. – Чтобы не расползались слухи, мы