– И чем же ты такой особенный? – снова полыхнув внутри, я вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не наделать глупостей.

– Сомневаюсь, что ты забыла, Алина.

– Было бы что помнить.

Это была даже не Бездна. Что-то более стремительное, неуловимое и опасное. Я не успела опомниться, когда меня рывком вздернули на ноги и так же рывком притянули к себе.

– Зато я помню все, – низко и хрипло произнес он мне в губы. – Каждое мгновение. Каждый твой вздох. Каждый твой крик.

Если бы эти слова не резали так по живому, я бы, наверное, не смогла справиться с рвущимся из груди рваным дыханием. Сейчас же наоборот замерла. Невидимая рука сдавила горло и грудь, не позволяя ни двигаться, ни говорить.

– Поэтому я никогда не смогу общаться с тобой, как ты того требуешь. Потому что ты отравляешь мою кровь с того самого дня, как я тебя впервые увидел.

Последние его слова пришлись на хриплый рычащий выдох, и на нем же он запечатал мои губы своими. Перед глазами все поплыло, не держи он меня – за талию, поверх каскада волос за шею, я бы упала. Но я не упала, потому что меня снова держал он. Держал и целовал так, как умеет только он.

Хотя… откуда мне знать, как умеют другие, я ведь хранила в памяти только его. Его и эти поцелуи, от которых плыла земля под ногами. Я отвечала на них так жадно, глотая воздух, наконец-то ворвавшийся в мою грудь в полной мере. Словно пытаясь им насытиться: им, прикосновениями, этой близостью за все время, что мы были вдали друг от друга.

Мою ладонь что-то кольнуло, и я поймала себя на том, что глажу его лицо. С двух сторон, впитывая каждую черточку, скользя пальцами по легкой небритости резкого подбородка, сходя с ума от нежности и такой долгожданной возможности этих почти невинных ласк.

Губы Богдана скользнули на мою шею и ниже, и от этого кожа вспыхнула тысячами огней, словно все руны на мне ожили разом.

– Хватит… – прошептала я сдавленно не то ему, не то себе. – Хватит, Богдан, пожалуйста! Хватит! Ты женат, я так не могу!

Я не знаю, откуда во мне хватило сил, потому что магию я точно не использовала, а уж желания сопротивляться этому влечению не было и подавно. Но все же я его оттолкнула и опрометью бросилась из кабинета, не глядя на секретаря, на стражников. Я бежала по дворцу, глотая слезы, но они все же прорвались, и я просто вытирала их руками. Пытаясь унять бешено колотящееся сердце и совершенно не думая о том, как это выглядит со стороны.

Глава 13

Богдан

Он не мог перестать о ней думать. Не мог, как бы ни пытался. Такое ощущение, что все эти годы Алина оставалась в нем, в его крови, в его сердце, в душе, в самой его сути, а сейчас это стало настолько ярко, настолько невыносимо, что справиться с чувствами к ней ему было не под силу.

Чувства… после случившегося Богдан думал, что никогда больше не станет произносить это слово даже в мыслях, но стоило ей появиться – и все внутри развернулось, раскрылось, как цветение по всей Лазовии по весне. Вот только он как никто другой знал, что стоит ей вернуться к Михаилу – и все снова почернеет, засохнет, превратится даже не в Бездну, а в полное и безоговорочное ничто. Разъедающее своей болезненной пустотой изнутри.

Он уже прошел через это однажды: не сойти с ума помогли сначала обещание отцу Анны, после долг перед ней, потом Матвей и Мирон. Но все это, собранное вместе, не имело даже сотой доли силы тех чувств, что пробуждались в нем рядом с той женщиной, которую нужно было забыть.

Алина…

Он повторял это имя мысленно сотни раз подряд, и отнюдь не с теми интонациями, которые себе позволял озвучить. Евгений был прав, никогда, ни с одной женщиной он не вел себя так. Вот только Евгений не знал, что он, Богдан, никогда, ни с одной женщиной не сходил с ума настолько.

– Богдан.

Легок на помине.

Евгений постучал и вошел буквально в ту же секунду, когда он о нем подумал. Богдан стоял у окна и повернулся к другу-сопровождающему, поприветствовав его легким кивком. Тот не спешил переходить к делу и даже слегка замялся, когда встретил его взгляд. К чему бы это?

– Что-то срочное?

– Не срочное. Хотя… возможно, да. Я знаю, что здесь не вправе тебе советовать и об этом говорить, но Богдан, Анны нет уже несколько дней. Она живет у Татьяны, и если так продолжится, пойдут слухи.

– Слухи всегда были, есть и будут.

Евгений кивнул:

– Да, но не такие.

Богдан приподнял бровь.

– Неужели ты не понимаешь? – Друг шагнул к нему, непривычно горячный. – Она уехала из-за Алины. Из-за этой женщины…

Под его взглядом Евгений осекся, продолжил уже совсем иначе:

– Для общества всегда виновата женщина. Она не сумела сберечь семейный очаг, она допустила такое отношение мужа. Сейчас Анна об этом не думает, на эмоциях, но когда задумается, будет поздно. Она и так многое пережила, ты правда хочешь, чтобы ей пришлось пережить еще и это?

– Ты прав, – произнес Богдан сухо. – Это не твое дело. Но ты прав и в том, что ты только что сказал.

– Я прикажу остальным собраться…

– Нет. Я поеду один.

– Позволь хотя бы мне тебя сопроводить. Ты же знаешь, это не по этикету. Ты – Верховный бестиар.

Богдан кивнул, и Евгений поспешно вышел.

Спустя двадцать минут они уже мчались на лошадях через Талминбург. Поместье Татьяны Осоковой, вдовы некогда очень влиятельного бестиара, располагалось за чертой города, но не настолько далеко, чтобы брать карету на ускоряющих артефактах. К тому же, с дневным движением в городе это заняло бы значительно больше времени, а Богдан не хотел затягивать.

Ему нужно поговорить с Анной, решить этот вопрос как можно скорее. Этот вопрос был не менее важен, чем тот, что крутился у него в голове.

«Хватит, Богдан, пожалуйста! Хватит! Ты женат, я так не могу!»

У него просто в голове не укладывалось, как эта женщина могла спать с Михаилом, спать с другими мужчинами по его приказу (большинство из них были женаты), а ему высказывать такое! Как ей только наглости хватило?! Приличия в ней проснулись совершенно не вовремя и некстати! Потому